С гор повеяло ледяным холодом. Клевер накинула на плечи опаленную шаль и туго стянула ее концы. В тени горных вершин девочка казалась крошечной, но впервые с тех пор, как начались ее испытания, она твердо знала, какова ее цель. Хорошо, что она осмелилась возразить Ганнибалу и сказать ему правду, пусть даже он отказался ее слушать.

– Теперь у меня сложилась почти полная картина, – сказала Клевер. – Осталось всего несколько вопросов, но я знаю, где найти ответы.

– И тебе не страшно, – услужливо подсказала Сюзанна.

– Ох, Сюзанна, еще как страшно – я в ужасе. Я не знаю, что будет, когда мы туда доберемся, и совсем не уверена, доберемся ли. Даже если мы пойдем через территорию Сеханна и через Винное болото, мы можем наткнуться на гнусов. Расстаться с Пресноводной гадюкой мы не можем, чтобы обеим не заболеть, но у тебя есть выбор. Я же помню, что ты не хотела оставаться у Штопальщицы.

Сюзанна скрестила руки, упрямо надув губы.

– В этом нет ничего постыдного, – убеждала Клевер. – Я вот боюсь огня, хотя он не в силах меня убить. Но мне все равно больно и страшно.

Клевер не призналась Сюзанне, что и сама боится Штопальщицы больше всего на свете. По сравнению с таинственной создательницей гнусов даже Кобальт казался немощным стариком. С Минивер Элкин случилось что-то ужасное, и это изменило ее. Если уж сама основательница Общества не сумела себя защитить, значит, это было что-то и в самом деле жуткое. Клевер необходимо было найти свою мать, но будет ли она готова встретить монстра, в которого та превратилась?

– Я нужна тебе, – заявила Сюзанна.

– Ты уже спасла мне жизнь, – ответила Клевер. – Но я ничуть не обижусь, если сейчас ты захочешь уйти. Просто объясни мне, как туда добраться.

– Не боюсь, – сказала Сюзанна и, так как подъем становился все круче, сильнее вцепилась в косу Клевер.

По мере приближения к границе штата Фаррингтон охотничья тропа, по которой они шли, делалась все у´же, а потом и вовсе исчезла. Покинув Объединенные Штаты и все, что было ей знакомо с детства, Клевер оказалась в нейтральной зоне между ОША, Луизианой и Конфедерацией Сеханны. Изо рта у нее вырывались облачка пара, а она все шла и шла вперед, с грустью вспоминая тарахтящий фургон Нессы.

Взобравшись на пригорок, Клевер остановилась. На юго-западе лучи заходящего солнца заливали светом всю Зубчатую прерию. Где-то там, за прерией, были французы. Рассказывали, будто они прокладывают рельсы для паровозов через весь континент, к испанскому побережью. Но сейчас Клевер видела перед собой только коричневатую, похожую на войлок прерию.

Раньше Клевер мечтала повидать мир. И вот сейчас, поднявшись сюда, она могла разом увидеть больше, чем за всю свою прежнюю жизнь. На северо-западе, в окружении безжизненных скал, виднелось отвратительное фиолетовое пятно Винного болота – кровоподтек, оставленный прошедшей войной. Дальше до самого горизонта на север простирались густые леса и текли реки Конфедерации Сеханна. В первые дни той войны четыре северо-западных племени – окиква, куамит, орманлиот и сеханна – объединились под предводительством вождя по имени Желтая Мышь, чтобы сражаться на стороне Луизианы. Через год они отказались поддерживать Бонапарта, объединив свои территории к востоку от Внутренних морей, и, объявив себя суверенным государством, стали защищать свои собственные границы. Большая часть меховых шуб и бобровых шапок были привезены именно из этой богатой реками земли, и Константин рассказывал дочери, что сеханна использовали свои богатства для поддержки индейских беженцев, которые перебирались все дальше на север, спасаясь от нападок ОША и Франции. К юго-востоку лежал ее родной холмистый край и лоскутное одеяло угодий западного Фаррингтона. Клевер представила себе побережье и все одиннадцать штатов союза. Это было невообразимо много, но Оберн и Ганнибал хотели гораздо большего.