– Если пойдем напрямик, по траве, нас, возможно, пропустят, и к вечеру мы доберемся до Винного болота.

Правда, Винное болото было печально известно тем, что убивало беспечных глупцов, рискнувшись забраться поглубже. Но Клевер заставила себя не думать об этом и стала спускаться по склону к равнине. Скорость была ее единственным преимуществом.

Сухая и густая, словно медвежья шкура, трава доходила ей до локтей, но идти не мешала. Спелые колоски с треском лопались, роняя давно созревшие семена.

Пресноводная гадюка радостно соскользнула на сухую землю. Она поползла вперед, исследуя вырытые полевыми мышами норы. Клевер немного завидовала. Вот бы и ей проползти так же, незамеченной. Вместо этого она шла, оставляя за собой, как чернохвостый олень, широкую полосу утоптанной травы.

Когда поблизости не было никакого убежища, раздался звук, заставивший ее остановиться, – непонятное сухое царапанье. Клевер затаила дыхание, прислушалась. То был тревожный, трескучий скрежет костей, но Клевер не могла понять, откуда он слышится.

– Сюзанна, ты это слышишь?

– Дрянь, – пискнула Сюзанна.

Над ними мелькнула стремительная тень, и Клевер обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как к ней подлетает Стервятник. Его голова была сделана из молотка-гвоздодера, и ударил он им очень сильно. Сбитая с ног, Клевер покатилась по траве. Медленно (голова раскалывалась от боли) она поднялась и поняла, что окружена. Над головой кружил Стервятник, а из травы выглядывали еще три гнуса: Заяц, Белка и старый облезлый Гончий пес. Они даже и не пытались маскироваться под живых: в шкуры давно умерших животных были накрепко вшиты сломанные молочники и подсвечники, потертые коврики и помятые формы для выпечки.

– Это оно? – проскрежетал Заяц.

Пес кружил на месте, нюхая следы на земле.

– Да, да, да.

Стервятник подлетел ближе, и Клевер попыталась не выпускать его из вида. После его нападения у нее ужасно болела голова. Следующий удар мог бы убить ее. Словно почувствовав страх Клевер, Пресноводная гадюка крепко обвилась вокруг ее ноги ниже колена.

Если ее яд не действовал на Сюзанну, значит, он был бесполезен и против этих тварей.

Клевер открыла карман, где лежала Сюзанна.

– Сюзанна? Можешь помочь? Прямо сейчас!

Но Сюзанна не выскочила, готовая дать бой. Удивительно, но Кукла свернулась клубочком и дрожала.

– Ты что же, боишься гнусов?

– Хлам! Мерзкое барахло! – расплакалась Сюзанна и обхватила голову руками.

– У нас проблемы, – сказала Клевер, и в тот же миг Стервятник бросился на нее. Правда, молоток не попал в цель, зато когти-вилы вцепились в плечо Клевер, поволокли по траве и чуть было не подняли в воздух – но не удержали. Девочка снова упала.

Пес схватил ее за штанину и, рыча, дернул. Заяц вцепился зубами в косу, и Клевер оказалась зажатой между гнусами, растянутая, словно бельевая веревка.

Пресноводная гадюка бросилась на Гончего пса. Острые зубы без труда пронзили сухую шкуру, но не справились с металлическим каркасом под ней. У Клевер заныли зубы – это отдалась в них боль змеи. Тут же ей на грудь прыгнула Белка. Клевер попыталась ударить ее, но тварь легко увернулась.

– Это оно, – сказала Белка. – Это то, чего хочет Госпожа.

– Это не лягушка, – проворчал Заяц, не выпуская косу Клевер.

– Пахнет лягушкой, – возразил Гончий пес. – Да, да.

– Госпожа хочет, чтобы лягушка умерла? – спросил Заяц.

– Мы были мертвые, когда она нашла нас, – ответила Белка.

– Она слишком тяжелая.

– Так разорвем ее на куски, – предложила Белка.