— Сын… — странное выражение появилось на ее лице, будто она не могла решить, смеяться или плакать. — Вот что. Наконец-то ты нашел ответ на вопрос Старлинг, который она задала много лет назад. Значит, он мужчина?

Я вздохнул, помолчал, а потом ответил:

— Кетриккен, он то, что он есть. Очень скрытный человек.

Она наклонила ко мне голову.

— Ну, если бы у Шута родился сын, он бы помнил это. Так что это доказывает его мужскую роль.

Я начал было говорить, что не каждый ребенок может родиться таким образом. Мысль о том, как король Верити одолжил мое тело, оставив мне на ночь шкуру старика, бурей пронеслась в моем взгляде. Я удержал слова в себе и отвел взгляд.

— Я навещу его, — сказала она тихо.

Я с облегчением кивнул. В дверь постучали.

— Я должен идти, вам пора принимать нового просителя.

— Нет, ты должен остаться. Следующий гость касается тебя.

Я не очень удивился, когда паж ввел в комнату Уэба. Он остановился в дверях, за ним вошли две девушки, держа в руках подносы с легкими закусками. Пока мы смотрели друга на друга, они расставили блюда на низком столике. Уэб коротко нахмурился, разглядывая мою маскировку, и было заметно, как он припоминает человека, мелькнувшего прошлой ночью. Уже не в первый раз он становился свидетелем моего лицедейства. Пока он оценивал мой новый облик, я внимательно рассмотрел его.

С последней нашей встречи Уэб значительно изменился. Несколько лет после смерти своей птицы, Рииска, он оставался без партнера. Эта потеря чуть не сломала его. Когда я потерял своего волка, то чувствовал, будто исчезла половина моей души, будто слишком много пустоты стало в моей голове и моем теле. Какое-то время я видел ту же самую пустоту в Уэбе, когда они с братом Неттл, Свифтом, заезжали к нам с Молли в Ивовый лес. Его глаза потеряли птичью зоркость, а ходил он так, будто оказался прикован к земле. За несколько месяцев он постарел на десятилетия.

Сегодня же он шел, расправив плечи, его взгляд метался по комнате, выхватывая каждую деталь. Разница была удивительной, будто он снова открыл в себе молодость. Я улыбнулся ему.

— Кто она? — вместо приветствия спросил я.

Глаза Уэба встретились с моими.

— Не она, он. Пустельга по имени Соар.

— Пустельга. Хищная птица. Это большая разница.

Уэб улыбнулся и покачал головой. Будто рассказывая о любимом ребенке, он произнес:

— Нам обоим надо многое узнать друг о друге. Мы вместе меньше четырех месяцев. Это новая жизнь для меня, Фитц. Его зрение! О, и его аппетит и ожесточенная радость охоты!

Он громко, почти задыхаясь, рассмеялся. В его волосах были серые пряди, лицо прорезали глубокие морщины, но смеялся он по-мальчишечьи легко.

На мгновение я позавидовал ему. Мне вспомнились пьянящие первые дни с новым партнером. В детстве я без колебаний связал себя с Ноузи, и прожил лето, наполненное чувствами молодого пса, усиливающие мои собственные. Его увезли от меня. Потом был Кузнечик, собака, с которой я связал себя вопреки Барричу и здравому смыслу. Он умер, защищая моего друга. Они были партнерами моего сердца. Но потом был Ночной Волк, который стал частью моей души. Вместе мы охотились, убивали, играли и взрослели. Уит связал нас на всю жизнь. С ним я узнал и пьянящую радость охоты, и разделенную боль убийства. Вспомнив эту связь, я перестал завидовать. Никто не заменит Ночного Волка. Появится ли в моей жизни женщина, которая заменит Молли? Будет ли когда-нибудь у меня еще один друг, знающий меня так, как Шут? Нет. Такие связи в жизни человека не повторяются.

Я собрался с мыслями.

— Рад за тебя, Уэб. Ты стал совсем другим человеком.

— Это так. И мне грустно видеть тебя таким, Фитц.