Тогда я думал, что мы выйдем из дома через каких-нибудь пять минут.

Забавно, как одни события влекут за собой другие.

Порой, впрочем, выходит не слишком забавно.

Наблюдая за Слим, которая наклонилась над пакетом, вынимая пустые бутылки и укладывая полные, я едва мог поверить, что все это происходило на самом деле. Это походило скорее на сон. Как будто некоторые мои мечты — и кошмары — воплотились в жизнь. Но я знал, что это мне не приснилось: прямо передо мной стояла Слим, одетая только в рубашку. А на мне самом не было ничего, кроме полотенца. Вся наша одежда сейчас была в сушилке. Все происходило на самом деле.

И теперь нам надо было как-то разобраться с последствиями.

Не говоря уже о последствиях того, что мы выпили пиво.

Эти две пустые бутылки — и попытка скрыть совершенный проступок — привели нас в дом к Слим… к тому, что она поднялась наверх, чтобы почистить зубы и переодеться в темную рубашку… и ко всему, что последовало за этим.

Последствия последствий.

Хорошие последствия. По большей части.

Выпрямившись, Слим сказала:

— Ты отвечаешь за пиво, — после чего подошла к дивану и отодвинула его от стены. Она стояла спиной ко мне, так что я видел, как подол ее рубашки скользнул наверх, когда она нагнулась.

Слим присела на корточки и вытащила спрятанное за диваном оружие: ее лук и колчан со стрелами и ножи, которые давала нам с Расти, когда мы вместе осматривали дом.

— Что нам с ними делать? — поинтересовался я.

— Возьмем с собой, — ответила Слим. Подняв руку, она надела колчан через голову. При этом край рубашки приподнялся на пару дюймов. Я старательно смотрел ей в лицо, пока колчан и подол не оказались на положенных местах.

— Пойдем, проверим, высохли ли наши вещи, — сказала Слим.

Я поднял пакет и рубашку, одолженную мною у Расти.

— Ничего не забыл? — спросила Слим.

Должно быть, у меня был очень озадаченный вид, потому что она не удержалась от улыбки, потом пояснила:

— Я забрала в стирку только твои джинсы.

— А…

Она рассмеялась.

Я положил вещи обратно на пол, сказал:

— Сейчас вернусь, — и направился к лестнице, чувствуя себя полным идиотом.

Я был уже на середине коридора, когда Слим окликнула:

— Дуайт?

Я остановился и оглянулся.

— Оставь мое полотенце наверху, — попросила она. — Повесь его туда, откуда взял, хорошо?

Оставить ее полотенце?

— Хорошо, — ответил я.

— И проверь ванну. Нам не стоит оставлять после себя никаких улик.

— Хорошо.

— И мою спальню тоже проверь, ладно? Кажется, я оставила включенным свет.

— Я проверю, — пообещал я и пошел к лестнице. Наверху я посмотрел на Слим и попросил: — Оставайся здесь, ладно?

— Хорошо.

— И кричи, если что-то случится.

— Хорошо.

Когда я уже шел по коридору к спальням, полотенце снова начало сползать. Я придержал его за узел — и сообразил, что мог бы уже не беспокоиться. В конце концов, Слим сказала, чтобы я оставил полотенце в ванной. И что я буду делать после этого?

Зайдя в ее спальню, я собрался было щелкнуть выключателем, но понял, что в шкафу тоже был включен свет. Я подошел к нему, мимо того самого места, где мы со Слим стояли, когда она положила мои руки себе на грудь. Потом я становился у шкафа, на том самом месте, где она сняла с себя футболку. Посмотрев под ноги, я увидел верх от ее голубого купальника, лежащий на полу, там, куда она его бросила.

Может быть, она не хочет, чтобы он валялся на полу.

Я хотел было поднять его, но тут вспомнил, как Расти игрался с бюстгальтером ее матери.