Тем временем поединщики сошлись в ближнем бою, лезвие к лезвию. Обычного для таких случаев визга металла по металлу не было — не было вообще никаких особых звуков, когда самый кончик деревянного клинка срезало где-то на расстоянии ладони от острия. Дерево оказало гномьей секире не больше сопротивления, чем красно-черный шелковый плащ.

Зрители ахнули. Рахам попытался закрепить успех, сократив меч своего противника еще на ладонь, но Селиг успел отскочить. И даже огреть укоротившимся мечом своего не успевшего вовремя развернуться соперника. Плашмя, пониже спины. Не больно, но довольно-таки чувствительно для самолюбия.

Рахам опять взревел, но теперь уже — как водяной жеребец, которому в причинное место вцепились все подводные демоны разом. И ринулся в бой — уже по-настоящему, с налитыми кровью глазами и чуть ли не пеной изо рта. Казалось, секира со злобным шипением нарезает ломтями даже сам воздух.

Селигу поначалу удавалось вполне успешно отражать рахамовские наскоки, принимая клинок на клинок, только вот его собственный меч с каждым таким столкновением оказывался все короче и короче. Селиг более не крутил изящных пируэтов — все его внимание было поглощено не на шутку разгоревшимся боем. Судя по всему, он был очень даже неплохим мастером клинка и с нормальным мечом имел хорошие шансы против сильного, но окончательно потерявшего всякое соображение противника. Вот только меч его настоящим не был.

Секира казалась пламенем, а темный деревянный меч — свечкой. И он таял под ее натиском так же стремительно, как тает опущенная в горячую воду сосулька. Когда в руках у Селига оставался клинок не больше локтя длиной, Рахам изловчился и срубил его полностью, под самую гарду.

Глава 10

Рахам победно захохотал и, раскрутив секиру над головой так, что ее лезвия слились в один сверкающий круг, обрушился на отступающего противника всей своей мощью. Селиг отпрыгнул в сторону, но неудачно. Вернее — удачно-неудачно — его нога подвернулась с отчетливым хрустом, он сдавленно охнул и осел на землю, явно не способный к дальнейшему сопротивлению. К нему уже спешил местный костоправ, на ходу копаясь в своей объемистой торбе со всевозможными лекарскими причиндалами. Посопев немного, Рахам опустил секиру и неуверенно огляделся.

Конан поморщился, потерся ухом о плечо — так сегодня еще не вопили. Впрочем, кто бы спорил — зрелище достойное и сыграно умело. Даже сам Конан не мог бы поклясться в преднамеренности травмы — а он ведь знал заранее и смотрел во все глаза. Похоже, не обошлось без темного чароплета. Но повреждение не слишком серьезное — вон и лекарь, осмотрев освобожденную от сапога ногу, перестал хмуриться и неторопливо убрал обратно в сумку уже было вынутые оттуда инструменты вида довольно-таки устрашающего. С вправлением простого вывиха он был готов справиться при посредстве собственных рук и помощи Рахама, которого попросил придержать пациента за плечи.

Рахам неуверенно топтался рядом, вид при этом имел виноватый и немного ошарашенный, не знал, куда девать руки, и поручению обрадовался. Несмотря на свою вроде бы победу, он явно не чувствовал себя героем этого поединка — герой в красно-черном плаще полулежал на земле с мужественной улыбкой на бледном лице и собирался героически претерпевать вправление лодыжки.

Впрочем, претерпевать особо не пришлось — лекарь оказался опытным, вывих вправил буквально одним движением, Селиг даже охнуть не успел. Тугую повязку лекарь накладывать не стал — закрепил вправленный сустав накладными чарами. Судя по скорости наложения — многократно отработанными и подвешенными на какой-то амулет, удобная штука, когда одни и те же травмы приходится врачевать часто.