— Где мои мальчики?!

— Где моя девочка?!

Они продолжали яростно трясти друг друга, намереваясь вытрясти из противника если уж не правду, то хотя бы душу.

— Ваше величество?!.. — жалобно проблеял кто-то из так и не осмелившихся подойти то ли соколов, то ли драконов — Конан искренне понадеялся, что этот кто-то был из ребят Сая. Своих за такую нерешительность он прибил бы на месте. И тут же, словно странное эхо, с другой стороны откликнулся еще один голос, такой же жалобный:

— Командир?!.

Закарис отпустил Конана и вскочил так неожиданно, что тот сильно треснулся затылком об пол. Хвала Митре, что пол этот в подвале был не каменный, а земляной.

— Кто?

— Ханууш, командир! Вы вернулись! Слава матери-Иштар!

Конан сел, потирая гудящую голову. Теперь он видел стоящего с той стороны решетки стражника. Закарис одним прыжком подскочил к решетке, вцепился в нее, дернул. Обернулся. Даже в неверном свете факелов было видно, что лицо его наливается черной бешеной кровью.

— Моих ребят?! В темницу?! Да я же вас…

И замолчал.

Острая пика, нацеленная в живот, порою заставляет замолчать и самых говорливых из людей. А тут пик было сразу две — конановские ребята наконец опомнились, да не будет слишком сильно разгневан Митра на этих лентяев. Или саевские. Впрочем, не все ли равно.

Конан поднялся — не торопясь и потягиваясь, а заодно и проверяя, не сломал ли чего об одну из ступенек. Болели спина, бока, плечи, ноги, голова… пожалуй, сложнее было бы найти то, что не болело, но предательского хруста вроде бы не наблюдалось. И то хорошо.

— Тан, много вас… осталось? — спросил Закарис уже почти спокойно, не сводя глаз с острых наконечников, замерших в ладони от его пупка. Стражники — один из них действительно был из «соколов», и Конан благоразумно не стал уточнять, кому же принадлежало то жалобное блеянье, — держали пики не слишком уверенно и совсем неправильно. На таком расстоянии опытный воин вполне способен перехватить твое оружие и им же обеспечить тебе короткую дорогу туда, откуда пока еще никто не возвращался. Но Конан больше не ожидал от Закариса ничего подобного.

— Восемь, командир… — Ханууш виновато понурился.

— Восемь… — тихо повторил Закарис. В голосе его звучала неподдельная мука. — Восемь. Из двадцати шести…

Он сел прямо на пол, больше не обращая внимания на синхронно качнувшиеся вслед за ним пики. Конан раздвинул своих стражников. Положив обе тяжелые ладони на древки, заставил их опустить оружие. Сказал, словно бы ни к кому и не обращаясь:

— Во второй каморе еще тринадцать.

Закарис вскинул голову, на глазах оживая. Бросился дальше по коридору, прижался лицом ко второй решетке, начал выкрикивать имена. Конан качнул головой, останавливая вяло потянувшихся было за ним стражников — впрочем, те не особо и рвались. Да Конан и сам не стал торопиться, дав недавнему противнику некоторое время пообщаться со своими подчиненными.

Глава 14

Он уже успокоился и теперь был непоколебимо уверен, что с Атенаис все в полном порядке — не может быть плохим человеком тот, кто так переживает за своих людей. А все его странные поступки сразу перестанут быть странными, стоит только дать ему самому их объяснить.

— Где Атенаис? — спросил он уже совершенно спокойно, когда Закарис наконец отлип от решетки и обернулся.