— В Дан-Маркахе, в крепости. Хвала Влюбленным, король Конан, и пусть милость Иштар всегда так же хранит твою дочь, как этой ужасной ночью! Она совершенно цела, передает тебе привет и просит немедленно прислать служанок со сменной одеждой и мыльным камнем. Сказала, что не может показаться в городе в грязном платье. И добавила, что только очень грубый мужчина может утащить женщину, не дав той даже переодеться. Она у тебя очень… решительная.

Конан довольно фыркнул. Даже если бы он сомневался в честности новоиспеченного асгалунского короля, последние слова убедили бы его окончательно. Так сказать могла только сама Атенаис. Причем Атенаис, действительно не расстроенная и не озабоченная ничем более серьезным, чем грязная и порванная одежда.

— Дан-Марках — это далеко? — спросил он уже совсем миролюбиво.

— Это недалеко, можно доскакать за пару поворотов клепсидры, если очень сильно гнать… я не стал рисковать и везти ее обратно сразу. Мы же не знали, на что тут наткнемся. Думали — придется помахать мечами… да и скачка была бешеная, чуть коней не запалили.

— Вы — это кто?

— Мы — это мои ребята. Они были размещены за городом. Чтобы не пугать гостей. Мирные намерения и все такое… — Слова о мирных намерениях Закарис словно выплюнул и крутанул желваками на скулах, как будто продолжая давний спор.

Конан вспомнил Квентия и свой меч — и тоже поморщился, вполне сочувственно.

— И сколько вас?

— Три центурии. Я привел почти всех — мы же не знали, что тут творится. Но знали, на что способны цыгу…

Конан присвистнул. Асгалун, конечно, город немаленький, но чтобы три центурии сразу… Не удивительно, что Зиллах попросил держать их за городом…

— Стальная наводит порядок в городе — там народ перепуган и полно мародеров. А Бронзовая и Серебряная ждут у ворот. Я решил сам глянуть, что тут и как, и вот… — Закарис помрачнел: — За что ты посадил под замок моих мальчиков?

— Ха! — Конан сплюнул. — Я бы мог о том же спросить тебя.

Надо отдать Закарису должное — он не удивился и понял все мгновенно. Обернулся к жадно слушавшему Хануушу, заломил бровь.

— Ты слышал вопрос.

Ханууш хватанул ртом воздух, словно вытащенная из воды рыба. Выпучил глаза, пискнул:

— Они сами! Они первые начали!!!

Конан хмыкнул, качнул головой. Разбираться с чужими подчиненными ему совершенно не хотелось. У них свой начальник есть, вот он пусть и разбирается. Развернулся к выходу, на ходу коротко бросив «соколу»:

— Ключи! — и, когда тот, не поняв, протянул ему связку, досадливо пояснил, — Да не мне! Ему.

И кивнул на грозно нависшего над трепещущим Хануушем Закариса.

* * *

Двор постепенно оживал.

И не только из-за обилия стражников всех мастей, которых теперь тут было столько, что просто плюнуть некуда. Одно хорошо — трупы они со двора убрали с похвальной быстротой и сноровкой.

Видя такое количество охраны, обычные люди тоже осмелились выползти по своим мелким житейским делишкам. Из города потянулись обратно ночные беглецы, вид у большинства из них был несколько пристыженный. Засновали туда-сюда немногочисленные пока еще слуги. При этом тех, кто пережил эту ночь в замке, было легко отличить по вызывающе горделивой осанке и чуть ли не спесивому выражению лиц. По двору бегал невесть откуда взявшийся Тейвел, охая и причитая над понесенными убытками во вверенном его попечениям замке и даже не подозревая, какой скверной участи он просто чудом избежал в это солнечное и по всем приметам счастливое утро…

— Ее никто не видел.