— Чтоб ты провалился! — шепотом выругалась мисс Вич, испытывая в этот момент острое желание пнуть ногой нахального и самоуверенного индейца за его игру в прятки, причем, правил этой забавы она не знает. Опустившись на одеяло, пленница скрестила руки на груди.

Когда солнце начало скрываться за линией горизонта, сразу похолодало; с холмов пригнали лошадей. Мимо нее пронеслось около десятка животных, вздымая чудовищные тучи пыли. Чихая, Бекки прикрыла нос и рот ладонью.

Еще днем девушка обратила внимание на табун, пасшийся неподалеку от деревни. Возле коней стаями вились дрозды. Оказывается, лошади, поедая траву, распугивают кузнечиков, и те, стараясь найти другое убежище, подпрыгивали и тут же попадали в клювы птиц. Наевшиеся дрозды отдыхали на спинах пасущихся животных.

Когда тьма опустилась на селение, бизоньи шкуры вновь оказались развешанными на места, и в открытые двери начал пробиваться свет от горевших очагов. Из каждого дымового отверстия сыпались искры. Это хозяйки подбрасывали в огонь поленья.

Все жители разбрелись по своим типи, Бекки вновь осталась совершенно одна. Слышался лай собак, музыкальный смех женщин и воинственные вопли какого-то развоевавшегося мальчугана, еще не явившегося домой к ужину.

Дрожь пробежала по телу девушки, когда ночную тишину прорезал крик койота. Интересно, каким образом эти твари сумели подойти так близко? Удастся ли ей провести эту ночь в безопасности или же она послужит пищей какому-нибудь кровожадному хищнику?

С трудом проглотив вставший в горле комок, мисс Вич натянула одеяло и взглянула в сторону реки. Луна, отражавшаяся в темной воде, казалась огромным драгоценным камнем. Плеск воды, обмывающей скалы и камни, вводил ее в искушение: пленница по-прежнему мечтала если не о ванне, то хотя бы о возможности ополоснуть лицо и шею.

Подал о себе весть пустой желудок. Бекки посмотрела на стоявшую рядом тарелку с едой, к которой она почти не притронулась. Памятуя о недавнем совместном ужине, пленница на этот раз не торопилась и тщательно пережевывала пищу. Когда пища была съедена, она попыталась лечь, но ее внимание привлек какой-то непонятный шум, доносившийся из типи. В центре деревни разожгли большой костер, а из своих жилищ начали выходить индейцы, привлеченные вечерней прохладой. Состязания бегунов вызвали смех и оживленные разговоры. Храбрый Орел подбадривал сына и прямо-таки раздувался от гордости, когда мальчик победил в этих состязаниях.

Ребекка наблюдала за ним, но мужчина ни разу не повернулся к ней, словно напрочь забыл о существовании белой женщины.

Мысль об еще одной ночи в одиночестве злила и несказанно раздражала мисс Вич. Как смеет вождь шайенов поступать с ней таким образом?!

Тем временем юноши, вскочив на коней, объехали лагерь, высматривая хорошеньких девушек, хихикавших и пристально наблюдавших за ними.

Бекки восхитилась посадкой всадников. Они казались сказочными кентаврами. Молодые люди, похоже, нарядились в свои лучшие одежды. Перья орла торчали из их хитроумных причесок, украшали гривы коней. Вновь и вновь они принимались бахвалиться умением держаться в седле.

Наконец, все угомонились, и Бекки вытянулась под одеялом. Уснуть оказалось практически невозможно: тело горело, а комары надоедливо зудели над головой.

Внезапно девушка встала, махнув мысленно рукой на все запреты, и, не думая о том, что кто-то может помешать ей, направилась к реке с твердым намерением искупаться. Ей во что бы то ни стало нужно вымыться, освежиться — иначе она ни за что не уснет.

Дойдя до воды, пленница повернулась и огляделась. Похоже, поблизости никого нет. Даже собаки успокоились. Единственные звуки, нарушающие тишину ночи, — лошадиный храп или отдаленный крик совы. Дрожь пробежала по телу Бекки, когда послышался волчий вой.