— Пойдем, посмотрим? — предложила Вера, когда я популярно объяснил ей про униатскую церковь, которую Рим навязал щирым украинцам, много веков не поддававшимся жестоким попыткам окатоличить Малороссию, объяснил жене явление сие, как серьезный подкоп под православную веру.

Не хотел я, видимо, потому и приближаться к униатам, но свободу совести всегда уважал, и в собственной супруге тоже, потому сказал, что схожу за газетой, куплю за тридцать купонiв «Комсомолку» в киоске, а ты, мол, подойди к храму, полюбопытствуй.

Едва я купил газету и вознамерился развернуть ее, как со спины меня спросили:

— Станислав Семэнович?

Говор был мягким, малороссийским… Я резко повернулся и увидел приветливо улыбающегося парня в голубой милицейской рубашке с лейтенантскими погонами.

— Он самый, — ответил я и спросил — От генерала Мотринца или Янковского?

Янковским, как я уже поминал выше, звали начальника Трускавецкой городской милиции, Михаила Петровича, подполковника.

— Та ни, — шире улыбнулся лейтенант. — Московски господари просют на связь… Пидемо со мною, туточки близенько, за углом рация.

Я взглянул на часы: до назначенного генералом Мотринцом срока оставалось треть часа.

— Пяти минут хватит? — спросил лейтенанта несколько заинтригованный им — какие московские господари, то есть, хозяева, могли звать меня на связь, я сам себе и здесь, и всюду хозяин.

— Вполне, — кивнул тот, повернулся и скорым ходом двинулся к милицейскому жигулю, из которого торчало аж три антенны.

Машина была пустой, и некоторая настороженность, возникшая было в обозначившейся новой ситуации, исчезла.

— Меня Василем кличут, — сказал молодой мент и сел на водительское место, любезно показав мне, чтобы я устроился рядом, и протянул телефонную трубку. Я надеялся услышать голос Дурандина-заместителя или Николая-зятя, хотя с какой стати они так сложно и таинственно отыскали бы меня в Прикарпатье…

— Слушаю, — строго произнес я в трубку.

Кто бы там ни был, а необходимо показать, что Станислав Гагарин человек занятой, хотя и обретается на данном этапе в курортном месте.

— Сталин говорит, — неожиданно услышал знакомый голос. — Здравствуйте, товарищ сочинитель. Встретиться надо, понимаешь…

— Всегда готов! — заорал, не сдерживаясь, в трубку. — Где вы, товарищ Сталин?

— Тут недалеко… Доверьтесь товарищу, это наш человек. Надо вместе побеседовать кое с кем, понимаешь. Жду вас прямо сейчас.

И Отец народов отключился.

Лейтенант, тем временем, включил мотор и с ожиданием посмотрел на меня.

— Пять минут хватит на все, Станислав Семэнович, — мягко и успокаивающе по-русски произнес он. — На все… Вы понимаете меня?

Признаться, я понял его не до конца, но согласно кивнул.

— Куда поедем? — на всякий случай спросил я Василя и взглянул на часы: без пятнадцати двенадцать.

— До Яремии, — ответил лейтенант, — в Ивано-Франковскую область…

Он выжал сцепление, отпустил тормоза, придавил газ, жигуль встрепенулся, окна мгновенно стали вдруг молочно-белыми, затем белизна прояснилась, и я увидел, как жигуль мчится по горной дороге.

Резкий поворот среди высоченных елей — и Василь затормозил у нарядной виллы с островерхой крышей.

— С прибытием, Станислав Семэнович, — почтительно сообщил мне лейтенант Василь. — Побачьте: товарищ Сталин вас встречае… Господарь!

Я быстро покинул машину и стал подле, стараясь унять волнение от неожиданной встречи, и приветливо улыбался, нетерпеливо наблюдая, как приближается ко мне Иосиф Виссарионович Сталин.