— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы удержать тебя, querida, — прошептал он, устроившись рядом с Анной.

Цезарь хотел бы поклясться, что никогда не отпустит ее, а соединение их крови станет гарантией того, что они никогда не расстанутся. Но пока оракулы считали девушку одной из них, он не мог давать таких обещаний.

— Ты моя вторая половина и останешься ею навсегда.

Казалось, его слова утешили Анну, и в ее ореховых глазах промелькнуло чувство спокойной радости. Она обняла его за шею и спросила:

— Означает ли это, что ты должен делать все, что я скажу?

Он осторожно куснул ее за мочку уха.

— Я ведь сказал «вторая половина», а не госпожа.

Она игриво царапнула ногтями его спину.

— А жаль… Я думала, тебе доставит удовольствие иногда повиноваться мне.

Цезарь поднял голову и встретил ее откровенно призывный взгляд. Все его тело напряглось в ответ, а холодная сдержанность, ставшая его чертой с того момента, как он превратился в вампира, растаяла от одного ее взгляда.

— Говоришь, иногда? — В его голосе уже слышалось желание. — И как же скоро представится такой случай?

Ее губы растянулись в чарующей улыбке.

— Например, сейчас.

О Dios! Хотя, будучи вампиром, Цезарь прожил уже пять столетий, но такой женщины еще не встречал. Казалось, Анна имела над ним такую власть, что на любое ее прикосновение его плоть отзывалась взрывом чувств. Но наверное, так и должно быть. Ведь Анна стала его супругой, женщиной, столь крепко связанной с ним, что даже самый тихий удар ее сердца эхом отзывался в его душе. И конечно же, он чувствовал ее желание, которое мощной волной сейчас накатывало на него.

Граф застонал и уткнулся лицом в волосы Анны, заполняя легкие ее восхитительным запахом.

— Я полностью повинуюсь тебе, querida, — пробормотал он.

Мгновение она колебалась, и он улыбнулся, осознав, что она старается набраться смелости. До сих пор именно он вел их любовную игру. А теперь она должна была взять на себя эту роль.

При одной только мысли об этом Цезарь едва подавил тихий мечтательный стон.

— Что ж, очень хорошо, — сказала наконец Анна. — Тогда ложись на спину.

Цезарь с готовностью повиновался и перекатился на спину. Анна помедлила еще немного, затем приподнялась и, прежде чем он успел догадаться о ее намерениях, оседлала его. Улыбнувшись, она посмотрела на него сверху вниз.

Цезарь со стоном ухватился за покрывало, чтобы инстинктивно не дернуть ее на себя и взрывом страсти не покончить с любовной игрой.

Если Анна в настроении поиграть — то они будут играть, играть и играть. Даже если это убьет его.

Почувствовав дрожь, сотрясавшую его тело, Анна погрозила ему пальцем:

— Лежи спокойно!

Цезарь застонал и стиснул зубы. А Анна не спеша стянула с себя футболку, обнажив свою прекрасную грудь.

— О Dios… — Цезарь невольно, приподнял бедра, чтобы своей восставшей плотью коснуться влажного средоточия ее женственности, едва прикрытого полоской атласа. — Как же ты красива!..

— А не так давно ты считал меня ведьмой, верно? — спросила Анна, протягивая руку к его рубашке и быстро расстегивая пуговицы.

И тотчас же ее пальцы заскользили по его обнаженной груди, описывая круги вокруг сосков и спускаясь все ниже. О, это была самая сладостная пытка, которой он когда-либо подвергался.

— Я хотел тебя с того момента, как ты вошла тогда в ту комнату, Анна Рэндал, — прохрипел граф, проводя руками по ее бедрам.