Ах, как приятно проснувшейся женщине видеть подобную картину. Красавец вампир нависал над ней с чарующей улыбкой и с греховными помыслами в темных глазах. Тут его руки погладили ее груди, и она вдруг увидела, что Цезарь повесил свой перстень с печаткой на золотую цепочку и надел ей на шею. Смысл этого действия был понятен Анне, хотя она почти ничего не знала о мире демонов.

Этот перстень, по всей вероятности, был не просто ювелирным украшением. Перстень значил для Цезаря очень многое, а сейчас, у нее на шее, он скорее всего означал его безграничное доверие к ней, которого она, возможно, не заслуживала.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил граф, и в его голосе послышалась легкая хрипотца — словно он только что проснулся.

— Мне кажется, ты лучше меня сможешь ответить на этот вопрос, — с улыбкой сказала Анна. Она чувствовала, что с каждым его прикосновением все сильнее возбуждается.

Цезарь наклонил голову и припал губами к ее шее. Его же клыки при этом сразу удлинились.

— Как замечательно чувствовать тебя! Ты такая изящная… и в то же время округлая в самых нужных местах.

Тут граф прижался к ее телу, и стало понятно, что не только желание выпить крови руководит вампиром. Он легонько куснул ее в шею, затем нащупал пальцами набухшие соски, и одновременно его возбужденная плоть коснулась бедра Анны. Она тихонько ахнула, а Цезарь с ухмылкой проговорил:

— Ты такая теплая, такая восхитительная…

Ресницы Анны опустились, а дыхание стало прерывистым. Граф же, лизнув кончиком языка бешено бьющуюся на ее шее жилку, неторопливо раздвинул ноги Анны. Он знал: скоро эта женщина будет не в состоянии мыслить. По крайней мере мыслить здраво.

— Цезарь…

— Ммм… да, слушаю тебя.

— Разве мы не должны опасаться Морганы?

Он несколько раз поцеловал ее шею и плечи.

— В данный момент мы ничего не можем поделать с Морганой, разве что попытаться забыть о ней.

Анна со стоном приподняла бедра, когда его пальцы скользнули меж ее ног.

— Но ты… знаешь, что с ней делать? — пробормотала она задыхаясь.

— Я знаю, что делать с тобой, — ответил Цезарь. И в ту же секунду его губы сомкнулись вокруг соска Анны.

Снова застонав, она вцепилась в его плечи, и по телу ее прокатилась дрожь. За прошедшие годы Анна встречала сотни, тысячи мужчин, но ни одному из них не удалось заинтересовать ее или заставить мечтать о мужских ласках. А вот ласками Цезаря она, наверное, могла бы наслаждаться вечно.

— Dios, я хочу тебя так, как никогда не хотел еще ни одной женщины.

— Никогда? — Анна заставила себя поднять ресницы и встретить его пылающий взгляд. — Цезарь, ты простишь меня, если я скажу, что мне трудно в это поверить?

Граф нахмурился.

— Но это правда, Анна. С того момента, как я прикоснулся к тебе…

Он внезапно умолк, и она спросила:

— И что же? Я слушаю тебя, Цезарь.

Он долго молчал, потом наконец выпалил:

— У меня не было других женщин.

Анна вздрогнула и обхватила ладонями его лицо.