— Отнюдь не все евреи в Израиле религиозны.

— Почему? Ну да, понимаю.

— Современные люди склонны к скептицизму.

— Да-да. Но я ни на что не променял бы эту книгу. Смотрите, многие народы исчезли с лица земли, а евреи — нет, и вот теперь они снова возвращаются на свою родину. Разве это не доказывает истинность Библии?

— Для меня доказывает.

— Шестидневная война была чудом, настоящим чудом. Наше издательство выпустило книгу об этой войне, и она очень хорошо расходилась. В Лиссабоне тоже есть евреи, правда, немного: те, кто бежал от Гитлера и прочих. Недавно сюда приезжал представитель Израиля.

Старые часы с большим маятником пробили девять. Девочки встали и, стараясь не шуметь, начали убирать со стола. Один из мальчиков пожал мне руку и вышел из комнаты. Сеньор де Албейра положил книгу обратно в ящичек. Стемнело, но свет не зажигали. Я догадался, что это из-за меня. Наверное, они где-нибудь читали, что свет в шабат не зажигают до появления третьей звезды. Комната наполнилась тенями.

Я почувствовал забытое томление субботних сумерек. Вспомнилось, как молилась моя мама: «Бог Авраама…»

Мы долго молчали. В сумерках женщина как будто помолодела и стада еще больше похожа на Эсфирь. Ее черные глаза смотрели прямо в мои — вопросительно и чуть недоуменно, словно она тоже узнала меня. Господи, это же и вправду Эсфирь — та же фигура, те же волосы, лоб, нос, шея. Меня охватила дрожь. Моя первая любовь ожила! Эсфирь вернулась! Только сейчас я понял, почему мне захотелось побывать в Португалии и почему сеньор де Албейра оказал мне такой радушный прием. Эсфирь выбрала эту чету, чтобы мы снова встретились.

Меня объял благоговейный ужас, и я ощутил все ничтожество человека перед океаном милосердия Божия. Я едва сдерживался, чтобы не броситься перед ней на колени и не осыпать ее поцелуями. Я вдруг сообразил, что почти не слышал ее голоса. В эту минуту она заговорила — это был голос Эсфири. Вопрос был задан по-португальски, но в нем звучала музыка идиша. Я понял, о чем она спрашивает, до всякого перевода.

— Вы верите в воскресение мертвых?

Я услышал свой голос как бы со стороны:

— Смерти не существует.

ТОСКУЮЩАЯ ТЕЛКА

1

В те времена я с большим вниманием изучал объявления, печатавшиеся в моей еврейской газете. Порой они содержали предложения, звучавшие весьма заманчиво для человека, зарабатывавшего двенадцать долларов в неделю, а именно таков был мой гонорар за колонку «интересных фактов», которые я откапывал, роясь в бесчисленных журналах. Например: некоторые виды черепах живут по пятьсот лет; гарвардский профессор опубликовал словарь языка шимпанзе; Колумб искал не путь в Индию, а десять пропавших колен Израилевых.

Шло лето 1938 года. Я жил в меблированной комнате на четвертом этаже дома без лифта. Мое окно выходило на глухую стену. В заинтересовавшем меня объявлении говорилось буквально следующее: «Комната с пансионом на ферме, десять долларов в неделю». После «окончательного» разрыва с моей девушкой Дошей я не видел смысла сидеть все лето в Нью-Йорке. Упаковав в огромный чемодан жалкие пожитки, а также карандаши, книги и журналы, откуда я черпал необходимые сведения для своей колонки, я сел на катскиллский автобус до Маунтиндейла. Оттуда я собирался позвонить на ферму. Мой чемодан не закрывался, и пришлось обмотать его обувными шнурками, которые я купил у слепых торговцев. Автобус уходил в восемь утра. В три часа дня я приехал в Маунтиндейл. Из магазина канцелярских принадлежностей попытался дозвониться до фермы, но только потерял три десятицентовика: сначала не туда попал, потом в трубке начался какой-то писк, не умолкавший несколько минут; в третий раз — никто не подошел.