— В целях безопасности. И никому, кроме меня, не открывать. Еще вопросы есть?

Вопросов больше не было, и Саманта принялась устраивать спальное место Антона в гостиной.

В половине девятого она вышла из дома, убедилась, что дети заперли дверь, и пошла в кухню. Разогрела рагу из свиных ребер с картошкой, наполнила тарелку, села за стол. Наконец-то и поужинать можно, честно говоря, проголодалась.

Ну вот она и услышала от Максима то, чего ждала долгие…

Подумала и усмехнулась, так хотелось сказать — годы или хотя бы месяцы. Но нет, ждала она всего-то чуть больше недели. Но какими же долгими были эти дни! Теперь предстояло услышать серьезный ответ на другой важный вопрос: а сможет ли она приспособиться к ритму неспешной деревенской жизни? Спросила, понятное дело, себя и сама должна была ответить. Но как Максим был решителен во время свидания в тюрьме, так и она ни минуты не сомневалась. Да! Дети верят в нее, обещала не предавать их, и значит… Прощай, Саманта-москвичка, здравствуй, станичница Саманта Ивановна!

Поужинав, она вымыла посуду в раковине, вода из крана не текла, но на плите стояла кастрюля с горячей водой, Александра Ильинична вскипятила, чтоб могла помыться и посуду вымыть.

Хотелось думать о другом, о бытовых проблемах, которые она намеревалась решать быстро, пока на дворе тепло. Деньги у нее были, и значит, холодную и горячую воду на кухню, ванную и теплый туалет они с Максимом… или она сама устроят в первую очередь. Хотелось, но думать следовало о другом, о страшной опасности, которая грозила ей и детям Максима.

Громкий стук в калитку прервал ее сомнения. Настолько громкий, что вряд ли он мог принадлежать злоумышленникам. Тогда кто это может быть?

Передернув затвор пистолета, Саманта осторожно вышла во двор, прижимаясь к стене кухни, прошла несколько метров, прячась за кустами сирени, с которых еще не вся листва облетела, остановилась у бетонного столба забора и резко спросила:

— Кто?

— Саманта, это я, Марина. Пришла к тебе в гости. Неужто прогонишь, а?

Саманта рванулась к калитке, резко распахнула ее. За калиткой и вправду стояла Марина, изрядно пьяная и с бутылкой виски в руке. Ну прямо анекдот! Вчера она стучала в калитку Марины, а та не решалась подойти, теперь прямо противоположная ситуация.

— Саманта, я пришла к тебе! Больше не к кому пойти, понимаешь?

— Марина, это не совсем удачное решение.

— Да плевать. Я же сказала тебе — больше не к кому!

— Хорошо, проходите на кухню, дети уже спят в доме, а я… только что поужинала.

Марина вошла в кухню, плюхнулась на стул, со стуком поставила бутылку на стол.

— Не к кому, понимаешь? — сказала она. — Я раньше была простой продавщицей, многие хотели, ну и… получали. А потом я вышла замуж за Пашу и твердо сказала — нет. Теперь сижу и думаю, ну и куда пойти? Одни завидуют, другие видят во мне только бабу, и все… Уже прямо сейчас хотят, чтобы ноги раздвинула. А я не хочу, понимаешь?

— Понимаю, Марина.

— Ни хрена ты не понимаешь. Я много чего видела и не очень-то верю в эту великую любовь. Мне с Пашей было просто хорошо, понимаешь? Хорошо! Его только что закопали, а они уже смотрят на меня… Кобели! — Она всхлипнула.

— Пожалуйста, успокойтесь, Марина, — сказала Саманта.

— Ну так выпьем тогда… С тобой только и можно. Паша был такой дурак… Нашел, к кому ревновать! Макс… да я к нему совершенно равнодушна, и он ко мне тоже. Могла бы вот так запросто прийти, выпить, поговорить… Не могла! Чушь собачья, а? Ну скажи мне сама!

— Марина, я согласна с вами выпить рюмку… Кстати, хотите поесть? Я могу разогреть рагу… Ну, свиные ребра с картошкой, у вас это называется…

— Нет, не надо, — пьяно махнула рукой Марина, разливая по бокалам виски.