Она беспомощно взглянула на сына, но Джеф опередил ее, посмотрев на мальчика с улыбкой.

– Ты не возражаешь, если я поужинаю с твоей мамой сегодня вечером, Брайан? Это необходимо. – Его тон был очень серьезным – взрослый мужчина говорил с мужчиной, и Брайан быстро понял это.

– Конечно, не возражаю. Иди, мам, и желаю вам хорошо провести время.

В другое время Глория засмеялась бы, услышав такие странные взрослые нотки в разговоре, но сейчас хотелось накричать на обоих.

– Кстати, Брайан, – сказал Джеф, – не думаешь ли ты, что нам нужно подготовить все для пикника? Умеешь делать бутерброды?

– Конечно, умею – похвастался Брайан. – Мне же почти девять лет!

– Да, – ответил Джеф, – я знаю.

Брайан побежал на кухню, а Глория осталась с гостем в коридоре, не смея поднять глаза от стыда, так как вспомнила, как бессовестно лгала, говоря о возрасте сына.

Джеф схватил ее за предплечье со свирепостью, которая заставила женщину содрогнуться.

– Где гостиная? – грубо спросил он.

– Вон там.

Он бесцеремонно втащил ее в комнату, на которую хозяйка указала, и толкнул на диван. Несколько минут Джеф пристально смотрел в окно, затем повернулся к Глории, которая с отвращением отвернулась от смуглого, искаженного гневом лица.

– Ты говорила, что твоему сыну семь лет, – грубо начал он. – Ты лгала?!

– Да.

Какой смысл отрицать? Она чувствовала себя странно спокойной, как будто бы кто-то лишил ее чувств, не оставив ничего, кроме внешней оболочки.

Джеф подошел немного ближе и понизил голос:

– Я правильно понял, Глория? Я отец Брайана? Мои глаза не обманули меня?

Глория уже не старалась сдержать его.

– Да, ты отец, – с дрожью в голосе ответила мать.

– А если бы сходство Брайана со мной не было таким явным, что бы ты сказала тогда? Или я никогда не узнал бы о его существовании?

Глория не хотела отвечать на этот вопрос. Достаточно мучительно уже то, что она пыталась спрятать сына от отца. Можно, конечно, намекнуть на эгоистичный страх, который управлял ее поведением.

– Джеф, я хочу сказать…

– Не говори ничего, – прервал он, быстро посмотрев через плечо, будто опасаясь, что Брайан войдет и услышит разговор. – Ничто не должно расстраивать мальчика. Поговорим сегодня вечером.

Он, должно быть, подумал о приближении сына, потому что в голосе послышались дружеские нотки:

– Не полезно ли будет захватить пару свитеров, Глория? Для тебя и для Брайана? Я знаю, как ненадежна здесь погода.

Их глаза встретились, и невысказанные упреки уступили место приятным воспоминаниям. Глория вспомнила теплый летний вечер – первый вечер после недели дождя – много лет назад…

– Золушка, – прошептал Джеф, услышав, как колокола Биг Бэна бьют двенадцать часов.

Очаровательный принц, подумала она, мечтательно закрывая глаза, подошел бы к ней и поднял на руки, затем поцеловал бы так страстно, как не смог бы никто в мире. Она прильнула бы к нему и ответила на поцелуй, горячо выражая все чувства, которые копила много лет в холодной обстановке приюта. Но одно чувство было так сильно, что сжигало душу; хотелось, чтобы он любил ее… как она любила его.

Глория качнула головой. Она сходила с ума всего лишь из-за того, что встретила парня, Боже мой!

Но не оттолкнула его, когда он, тяжело вздохнув, прижал ее к себе и прошептал на ухо:

– Господи, не хочу, чтобы ты шла домой.