– Если ты пытаешься сказать что-то существенное, то продолжай, но избавь меня от загадок.

В этот момент Глория действительно его ненавидела. За ложь, за то, что он осмеливается подозревать и упрекать ее, когда столько темного и неведомого в его собственном поведении. Но она ненавидела и себя за то, что не могла подавить своих чувств.

– Ты хочешь знать, почему я убежала тем утром? Но только не пойму, как умному человеку истинная причина не пришла в голову. – Глория замолчала, увидев внимательный взгляд, и, почувствовав уже маленькую победу, продолжила: – Я узнала кое-что, например, что у тебя есть невеста, Джеф, и что наши встречи – всего лишь маленькое удовольствие для тебя.

Ни тени удивления не отразилось на лице мужчины – только холодный, твердый взгляд, и лишь по чуть приподнятым бровям и выражению интереса на лице можно было понять, что ему небезразличны эти слова.

– Я проснулась среди ночи и увидела, что тебя нет рядом. Ты стоял на балконе, – горячо продолжала она, – закутанный в полотенце. Я слышала твои проклятия, повторяющиеся снова и снова, и мне казалось, что ты жалеешь о случившемся. Затем ты пошел в ванную, и когда принимал душ, зазвонил телефон. Твоя невеста приняла меня за горничную. Твоя невеста! – подчеркнула Глория, и обида, которую она сдерживала слишком долго, выплеснулась в ядовитом словесном выпаде.

Их глаза встретились.

– Хорошо же было с твоей стороны приберегать такие прекрасные сведения, чтобы выложить их в подходящий момент, – холодно ответил он.

Глория молчала, пораженная тем, что он занял наступательную позицию и не собирается оправдываться. Она ответила таким же холодным тоном:

– Я вынуждена была скрывать их как самое сильное оружие против тебя.

– Тебе нужно оружие против меня?

Она пожала плечами.

– Я боялась, что ты попытаешься отобрать Брайана.

Джеф с любопытством посмотрел на нее.

– А теперь?

Глория уже не волновалась.

– Нет, – откровенно подтвердила она. – Я думаю, ты любишь Брайана достаточно сильно, чтобы не испортить ему жизнь.

– Я, похоже, должен быть благодарен за такое мнение обо мне, – скривился в улыбке Джеф и попытался увести разговор в сторону, но Глория перебила:

– Я только что упомянула о Брук. Ничего не хочешь мне сказать?

– Нет, – после паузы коротко отрезал он и, опустив голову на подушку, утомленно закрыл глаза.

– Папа! – послышался за дверью тихий голос девочки, и Джеф быстро свесил ноги с кровати, встал и заправил рубашку в брюки. Его взгляд вдруг потеплел.

– Оставайся здесь, – негромко произнес он. – И ради Бога, застегни блузку.

Глория замерла, наблюдая, как Джеф подходит к двери и начинает поворачивать ключ. Оказывается, он незаметно запер ее. На всякий случай, горько подумала она, в отчаянии закрыв глаза, чтобы не смотреть на кровать, и пытаясь представить, чем бы все закончилось, если бы он не начал спрашивать о муже.

Наконец она села к туалетному столику, пристально глядя на свое отражение, надела блузку и, застегивая ее дрожащими пальцами, решила: пора взять себя в руки и заняться сыном, а не амурными делами с Джефом.

Они приехали сюда на несколько недель лишь затем, чтобы Брайан получше узнал отца и его семью. Она же здесь только в роли родительницы. Где мать, там и сын – вот и все.

И все же Глория должна признать, что сильное физическое влечение, несомненно, существует между ней и Джефом. Но этого влечения явно недостаточно для того, чтобы любить друг друга. И вообще он, наверное, питает к ней такое же отвращение, как и она к нему.