– Ты возьмешь меня с собой? – прошептала она.

– Ты мне будешь мешать.

– Кажется, я тебе мешаю прямо сейчас, – Пенелопа вздохнула и тяжело села на кровати. Волна темных волос упала ей на лицо.

– Я этого не говорил.

– Но по крайней мере в аэропорт мне с тобой поехать можно?

– С какой стати? Или это еще одна из его задумок?

Она покачала головой:

– Я пришла отдать тебе кассеты. Я же тебе уже говорила. Я... – она вздохнула и прикусила губу. – Я подумала, Мартин, что тебе кто-то нужен. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе.

– Ты сама знаешь, что ты не сумеешь.

– Я могу ждать тебя у входа в пещеру.

Я рассмеялся:

– Как Рори? Верная коричневая собачонка. Но если ты не сдохнешь с голоду, тебя пристрелят.

– Ну пожалуйста.

– А почему ты так уверена, что я вернусь? Принт не вернулся. И никто из них не вернулся.

Она потянулась ко мне и обвила меня руками за шею. Тушь была размазана на ее полузакрытых глазах.

– А ты вернешься.

11

Поездка в горы отняла больше времени, чем мне запомнилось по первому разу. Прибыв в Ноксвиль в начале шестого, я сел в зеленую «хонду-аккорд», которую взял напрокат в аэропорту, и поехал той же дорогой, что и неделю назад, в Пайнвиль. Как и в прошлый раз, я прилетел рейсом «Республики» из Ла-Гуардии – тем же самым рейсом, и вообще все было то же самое, я даже подумал было завернуть поужинать в тот же самый ресторанчик в Мидлсборо – только для того, чтобы убедиться, что меня не опознают. Но в последний момент решил не искушать судьбу.

Подъехав к Пасфорку, я сделал изрядный крюк, чтобы избежать мотеля «В сосновом бору»: у меня возникло нелепое предчувствие, будто моя «хонда» сломается прямо перед мотелем и мне придется зайти в него и попросить у вдовы Скальфа разрешения позвонить. В результате я прозевал нужный поворот и окончательно заблудился.

В Спрингфилд я приехал примерно в полдесятого. Мне пришлось остановиться у единственного в этом городишке бара, чтобы узнать дорогу к пещере. А я терпеть не могу спрашивать о том, как проехать или пройти. Однако пещера, оказалось, была всего в двух милях от города и, как радостно мне сообщили бармен и завсегдатаи, вывеска там такая, что «нипочем не проедешь мимо». На краю города гигантские рекламные щиты, выхваченные из мрака фарами моей «хонды», устало возвещали о том, что пещера Утраченной Надежды представляет собой восьмое чудо света.

Мне не составило труда найти номер в мотеле «Пещера» – приземистом белом строении с центральной конторой и столовой, врубленными в горный склон. На стоянке находилось не больше десятка машин, хотя, конечно, по сравнению с мотелем «В сосновом бору» это выглядело вавилонским столпотворением.

В процессе регистрации я разговорился с молодой, хотя и седовласой женщиной за конторкой, оказавшейся владелицей мотеля. Она носила очки в золотой оправе, и лицо у нее было красноватое, иссеченное местными ветрами. Я спросил у нее, сколько народу бывает в пещере за день. Эдак в среднем.

– Сейчас сезон заканчивается, – в ее голосе прозвучали оборонительные нотки. – Человек пятьдесят, может, сто. Зимой здесь вечно то дождь, то снег. А раз так, то внизу полно воды. Нам приходится закрывать пещеру с начала ноября до конца апреля.