|
— Уверяю вас, сэр, — поспешил вмешаться экскурсовод, — никто из этой группы с вами не говорил. Никто из этих людей не говорит по-английски. — Ко мне обратились не по-английски, — сердито проговорил Эзра, — а по-арамейски. Экскурсовод, кожа у которого была похожа на скорлупу грецкого ореха, удивился еще больше. — Это тоже невозможно, сэр. Простите, если мы побеспокоили вас, — сказал он и сделал своим подопечным знак проходить вперед, что-то тихо сказав им по-арабски. — Вы говорите им, что я «маджнун»? — возмущенно спросил Эзра. — Что я — сумасшедший? — Пожалуйста, отойдите, сэр, — сказал экскурсовод, — иначе мне придется принять меры. — Вам придется принять меры? И какие же меры, хотел бы я знать? Эзра шагнул ближе к экскурсоводу, но в то же мгновение дорогу ему загородили, выросшие как из-под земли, два стража порядка. — Ну-ну, давайте-ка успокоимся, — сказал один из них. — Какие проблемы? — осведомился второй. — Один из этих людей что-то сказал мне, — заявил Эзра. — Я просто хочу узнать кто. — Этот человек нам мешает, — сказал экскурсовод и знаками поторопил оставшихся членов группы к ступеням здания ООН. — Его следует арестовать! — В этой стране так не делают! — крикнул ему Эзра. — Не понимаете? Вы сейчас в Америке! А не в каком-нибудь средневековом ближневосточном захолустье! В Америке! Он сам не понимал, почему вдруг так рассвирепел. Как будто он долгое время находился за очень хрупкой плотиной и вот теперь ее прорвало. — Ваша страна — это страна неверных и демонов! — огрызнулся в ответ экскурсовод и, догадавшись, кто Эзра по национальности, процедил сквозь зубы: — И сионистских свиней! Эзра бросился к нему, его руки потянулись к шее экскурсовода, но один из охранников ООН резко ударил его по рукам, а второй схватил за плечи. — Не советую ошибаться, — прокричал Эзра. — Жив Бог Израиля! Он жив, Он… Но он не успел закончить свою мысль. В следующее мгновение охранники скрутили его и повалили на асфальт. Он услышал, как один кричит арабам, чтобы они уходили. Второй, упершись коленом в позвоночник Эзры, быстро говорил с кем-то по рации и вызывал подкрепление. Если бы Эзра мог сделать вдох, он бы сказал, что нет никакой нужды в подкреплении. Он совершенно изнемог и не в силах был сопротивляться. Но такой возможности ему не дали. Руки заломили за спину, нацепили наручники, рывком подняли на ноги. На глазах у арабских туристов, одни из которых с отвращением смотрели на него, а другие поспешно фотографировали, охранники поволокли Эзру к воротам парка, которые выходили на Первую авеню. Рядом, пронзительно визжа тормозами, остановилась полицейская машина с яростно мигающими проблесковыми маячками. Выскочил полицейский и распахнул заднюю дверь. — Не делайте этого! — сумел выдавить из себя Эзра, но полицейский просто опустил руку ему на затылок и втолкнул в машину, на заднее сиденье. Хлопнула дверь. Эзре пришлось наклониться вперед, к разделительной решетке, чтобы наручники не так врезались в запястья. Охранники в знак похвалы оперативности полицейских дружно подняли вверх большие пальцы. |
