По дороге им пришлось пересечь еще один коридор. Мелиссе начало казаться, что они идут уже целую вечность, когда мажордом наконец-то остановился перед высокими дверями, украшенными позолотой и живописью.

Он распахнул двери и, к неописуемому ужасу Мелиссы, громко объявил:

— Леди прибыли, ваша светлость!

Черил и Мелисса вошли в большую комнату, на стенах которой висели великолепные картины. Но девушки увидели только человека, стоявшего перед высоким мраморным камином ожидая, когда они приблизятся. Черил медленно двинулась вперед. Мелисса шла за ней следом.

Услышав, как позади закрылись двери, она подняла глаза на герцога. Первой ее мыслью было: таким и должен быть владелец этого величественного дворца.

Вид у него был весьма внушительный; но он оказался совсем не таким, каким она его себе представляла.

Перед девушками стоял высокий широкоплечий мужчина с темными волосами, зачесанными наверх, с лицом, как решила Мелисса, римского генерала.

В его облике было нечто властное, нечто наводившее на мысль о том, что он привык отдавать приказания, привык, что ему всегда подчиняются.

Ноги ее словно сами собой шагали по пушистому ковру, а Мелисса продолжала наблюдать, отметив, что одежда составляет с ним как бы единое целое и отличается прекрасным качеством.

Безукоризненно повязанный галстук скрывал длинную шею, но обтягивающий тело фрак говорил об атлетическом сложении, а плотно облегающие панталоны обрисовывали узкие бедра и длинные ноги, обутые в высокие начищенные сапоги.

Однако более всего ее поразило лицо герцога.

Никогда еще Мелисса не видела человека с таким циничным и надменным выражением лица.

На твердых, плотно сжатых губах не появилось даже тени улыбки.

Пристальный взгляд глаз из-под темных бровей не упустил ни одной детали внешнего вида девушек; более того, казалось, он пытался проникнуть внутрь, отыскать то, чего не обнаружил на поверхности.

И тем не менее он определенно был хорош собою. Несмотря на резкие линии, сбегающие от носа к уголкам рта, несмотря на прямо-таки агрессивную жесткость подбородка и холодное выражение глаз герцог был необычайно красив.

Черил остановилась в нескольких шагах от дяди и низко присела в реверансе. Мелисса сделала то же самое.

— Давно мы не виделись с тобой, Черил, — проговорил герцог.

Голос у него оказался таким, как и следовало ожидать, — глубоким и сильным, но холодным и не терпящим возражений.

— Да, дядя Серджиус, — произнесла Черил.

— Ты хорошо доехала?

— Да, дядя Серджиус.

Герцог медленно повернул голову и поглядел на Мелиссу.

— Кто это? — спросил он.

На мгновение наступила тишина; затем Черил, запинаясь, ответила:

— М-моя л-личная г-горничная…

Слишком поздно Мелисса сообразила, что ей не следовало входить вместе с Черил — нужно было остаться в коридоре.

— Личная горничная? — переспросил герцог.

— Д-да… дядя Серджиус.

— И она всегда заходит в салон вместе с тобой?

Наступило неловкое молчание. Затем Мелисса сказала:

— Ваша светлость, простите меня. Когда нас повели наверх, я подумала, что нас отведут в спальню.

Она присела в реверансе и повернулась, чтобы выйти, но едва сделала первый шаг, как герцог произнес:

— Стойте!

Мелисса повернулась вновь.

— Как вас зовут?

— Мелисса Уэлдон, ваша светлость.

— И вы — личная горничная моей племянницы?

— Да… ваша светлость.

— Как давно вы состоите в этой должности?

На мгновение наступило молчание, после чего Мелисса нерешительно сказала:

— Н-не очень… давно… ваша светлость.