Пока Черил грезила о Чарльзе или раздумывала, что еще ей нужно купить для приданого, Мелисса вела с его светлостью споры, доставлявшие ей удовольствие, какого она прежде никогда не испытывала.

С тех пор как Мелисса спасла герцогу жизнь, она уже не боялась его так, как раньше. Она по-прежнему относилась к нему с осторожностью и почтением; по-прежнему обликом он напоминал ей древнеримского военачальника; все также бывали мгновения, когда она думала, что цинизм для него — оружие, которым он старается ее уязвить.

Герцог оказался чрезвычайно образованным человеком. Он обладал обширными познаниями об окружающем мире, с которыми Мелисса не могла тягаться. Но она могла спорить с ним на отвлеченные темы.

Девушка зачарованно слушала его рассказы о доблестных деяниях представителей рода Байрамов. Узнала она и о том, что герцог сам героически сражался в войне с Наполеоном и получил медаль за безупречную службу.

— Скажите, вы скучаете по своему полку? — спросила она после того, как обед закончился. Герцог, сидевший на стуле с высокой спинкой с бокалом портвейна в руках, откинулся назад.

— Пожалуй, я завидую Чарльзу, — проговорил он. — Я был бы непрочь вновь стать таким же молодым, отправиться в Индию, сражаться с мятежными туземцами или воевать с племенами на северо-западной границе.

— Наверное, всем мужчинам по душе война, — вздохнула Мелисса, — тогда как женщины ее ненавидят!

— Это потому, что война лишает их всего самого дорогого, — неожиданно вмешалась Черил. — Если Чарльза убьют, мне незачем будет жить.

Она чуть слышно вздохнула:

— Ну а если умру я, то у Чарльза по-прежнему останется его полк.

— По-моему, Черил очень точно определила разницу между мужчинами и женщинами, — сказала Мелисса.

— Но Черил, как вы беспрестанно мне твердите, влюблена. А что вы, мисс Уэлдон, скажете о нас с вами? И вы и я одиноки; как нам планировать свою жизнь?

— Что до вас, ваша светлость, так в этом виноваты вы сами, — отозвалась Мелисса.

— Вы что же, мисс Уэлдон, признаете, что в отличие от вас я не должен ждать, пока меня сразит стрела Амура? — насмешливо спросил герцог и, помолчав, добавил: — Смею вас уверить, я достаточно пожил, чтобы не поддаться обманчивым иллюзиям, которые так влекут к себе в ранней молодости.

— Не искушайте судьбу! — предостерегающе сказала Мелисса, бросив на герцога озорной взгляд. — В этом доме притаилось множество амуров: в скульптуре, на картинах, на резных украшениях. Смотрите, как бы один из них не пронзил ваше сердце стрелой!

— Я уже сказал, что стар для таких забав, — ответил герцог.

— А я вам уже говорила, что для любви возраст не имеет никакого значения, — возразила Мелисса. — Семнадцать вам лет или семьдесят — Афродите это безразлично!

— Не знаю, о чем вы толкуете, — вмешалась Черил, — но Мелисса совершенно права, когда говорит, что возраст любви не помеха. Как-то незадолго до смерти мама сказала мне: «Я люблю твоего отца, Черил; теперь я люблю его еще сильнее, чем в семнадцать лет, когда убежала с ним из дома». — «Мама, наверное, это было чудесно?» — спросила я. — «Да, просто чудесно! — ответила она. — Но теперь я старше и знаю: с годами наша любовь стала еще полнее и нежнее».

— Вот вам и ответ, ваша светлость, — заключила Мелисса.

— Полнее и нежнее, — повторил герцог. — Что ж, по крайней мере мне будет чего ждать в старости, если со мной это все-таки когда-нибудь случится.