Боб смотрел на безвозвратно погибшую технику со смешанным выражением – с испугом, отчаянием и в то же время с каким-то странным восторгом, с каким смотрит человек на поток вулканической лавы, уничтоживший его дом, с мистическим восторгом, какой вызывают у нас проявления беспримерного могущества стихии.

Час спустя он подкараулил во дворе Димку и поманил его пальцем.

Парнишка стремглав бросился к своему кумиру и выпалил:

– Боб, а я тебе писал в мессенджере, но ты не ответил…

– Тсс! – прошипел Боб. – Не пиши мне и не звони, все мои контакты забудь. Сбегай к той тетке, которую ты ко мне привел, к своей соседке… ну, которая приносила такое вкусное печенье…

– К тете Наде…

– Вот-вот. Приведешь ее туда, где я пережидал неприятности в прошлом году, ну, помнишь, когда на меня наехали люди Паука.

– Помню, само собой!

– Вот, приведи ее туда.

Димка бросился выполнять приказ, а Боб напоследок крикнул ему в спину:

– И не пользуйся никакой электроникой!

– Прежняя берлога Боба спалилась, – повторил Димка с удовольствием от причастности к важным делам и событиям. – Он теперь на запасной площадке, я вас туда провожу. Только, тетя Надя, скорее – дело срочное, не терпит этих… отлагательств!

Надежда, заинтригованная, быстро оделась и отправилась вслед за Димкой. В кондитерский магазин она не пошла, рассудив, что обстоятельства не вполне подходящие.

Димка провел ее через два проходных двора и привел в третий, посреди которого возвышался круглый холм, покрытый густой пожухлой травой.

Надежда время от времени замечала в окрестных дворах такие холмы. Кто-то рассказал ей, что под ними скрыты бомбоубежища системы гражданской обороны, построенные еще во времена Карибского кризиса, но она как-то об этом не задумывалась.

Но сейчас Димка направился именно к этому холму. Обошел его и остановился возле заржавленной металлической дверцы. Оглянувшись и удостоверившись, что рядом нет никого, кроме Надежды Николаевны, постучал в дверцу условным стуком – три сильных удара, два послабее, потом снова три сильных.

Ничего не произошло.

Димка повторил серию ударов в той же последовательности.

На этот раз дверь надсадно заскрипела, приоткрылась, и из-за нее донесся хриплый недовольный голос:

– Ты что стучишь, что стучишь? Я вот тебе сейчас по голове постучу, будешь тогда знать!

– Дядя Лимонадыч, это я, Дима, я к Бобу пришел! – выпалил парнишка в дверной проем.

– Какой я тебе Лимонадыч? – проговорил голос из двери. – Я – Артур Леонардович! Трудно запомнить, что ли? Кажется, самое обыкновенное имя!

– Трудно…

– А насчет Боба… Не знаю никакого Боба, и Гороха не знаю…

Откуда-то из глубины холма донесся приглушенный голос:

– Лимонадыч, пусти их! Это ко мне!

Дверь открылась.

На пороге стоял приземистый дядечка лет шестидесяти, похожий на гнома из сказки про Белоснежку. У него на носу криво сидели круглые металлические очки.

– Кто такие? – строго осведомился, оглядев пришельцев с ног до головы. – Какая у вас форма допуска?

– У меня лично вторая… – машинально ответила Надежда, вспомнив свое прошлое в научно-исследовательском институте.

– Вторая – это хорошо, – благосклонно проговорил гном. – Со второй я вас допускаю. А вот у этого молодого человека форма имеется?

– Имеется, имеется, все у него имеется! – донесся из-за спины гнома голос Боба.