– А еще я хотела убедиться, что там достаточно мягко, что ей будет удобно…

– Ну и как, убедились?

– Как вам сказать… Я всю спину отлежала, буквально всю спину! А самое главное, в этом гробу совершенно нечем дышать! Едва не задохнулась!

– Но, как я вижу, вы живы, а ваша свекровь, извиняюсь, скончалась. Так что воздух ей не слишком нужен.

– Это как посмотреть… Сразу видно, что вы совсем не знали мою свекровь! А еще там ничего не слышно! Ни один звук снаружи не проникает!

Последнюю фразу Надежда добавила, чтобы Конрад Карлович убедился, что она не могла подслушать его разговор с психоаналитиком.

Действительно, его лицо несколько разгладилось, и он хмыкнул:

– Что же в этом плохого? Хорошая звукоизоляция – несомненное достоинство наших гробов!

– Опять-таки, вы не знали мою свекровь! Она всегда хотела слышать все, что только можно! Не думаю, что после смерти это как-нибудь изменилось.

– Ну, если так, мы можем установить специально для вашей свекрови наружный микрофон, тогда она услышит любой, самый тихий разговор поблизости от гроба.

– Наверное, это было бы неплохо.

Карлик наконец потерял к Надежде интерес и ушел, а девушка повела ее в холл. По дороге Надежда задумалась, как бы выйти из создавшегося положения с наименьшими потерями, – улизнуть из этого тенистого уголка, не платя денег. А то ведь сейчас начнут договор оформлять на эту колоду, по недоразумению называющуюся гробом, и ведь наверняка заломят непомерную сумму. А где их взять? И главное – зачем платить, если ей некого хоронить?

На ее счастье, в холле ожидала парочка клиентов, поэтому Надежда отлучилась в туалет. Там, глянув в зеркало, пришла в ужас. Платье все в пыли, которой был забит гроб. Причем пыль выглядела такой застарелой, как будто лежала со времен неандертальцев. И шляпка, круглая маленькая шляпка была похожа на блин и сидела набекрень, как-то залихватски, вуаль же свисала сбоку, прикрывая только левое ухо.

Надежда наскоро почистила платье, прикидывая, как будет оправдываться перед Полиной Викторовной, спрятала шляпу в пакет и осторожно высунула голову в коридор. И правильно сделала, поскольку к туалету направлялась та самая брюнетка в малиновом пальто, выдававшая себя за несуществующую жену несчастного Венедиктова.

Ну да, она приехала к его офису в машине от похоронного бюро, значит, тут и ошивается.

Надежда втянула голову обратно, как черепаха в панцирь, и увидела, что в туалете есть стенной шкаф, в который она и юркнула, чтобы не столкнуться с фальшивой брюнеткой.

Та вошла, в кабинке зашумела вода, потом брюнетка громко чертыхнулась, и Надежда злорадно подумала, до чего ей, видно, надоело это малиновое пальто. А что делать? Психоаналитик внушил несчастному только такой образ.

Когда за девицей закрылась дверь, Надежда выждала еще пару минут и только потом вылезла из шкафа, прихватив на всякий случай форму уборщицы, черную робу с логотипом «Тенистого уголка» – павильон с колоннами, а по бокам два кипариса.

– Что это на тебе надето? – с усмешкой осведомилась Мария, когда они встретились в кафе. – Мешок какой-то черный…

– Это ты еще шляпку не видела, – отмахнулась Надежда и кратко поведала о своих приключениях в похоронном бюро.

– Ну и ну! Значит, они хотят что-то получить от этого психа ненормального. А что с него взять-то?

– Наверное, есть что, раз так стараются. И вот что я тебе скажу, дорогая моя подруга, – Надежда стала серьезной, – теперь твой черед идти на разведку.