– Что?! – Мария уставилась на нее и ахнула: – Надя, это ты, что ли?

– Ну наконец-то!

– А что ты здесь делаешь?

– Могу спросить тебя о том же.

– Я же говорила тебе – пришла на похороны одноклассницы.

– Ну и как похороны?

– Закончились скандалом. Представляешь, такую драку устроили, я еле вырвалась.

– Круто! А я тут под прикрытием. Устроилась уборщицей. По совместительству. Ох, и неблагодарная же работа! Каждый норовит обхамить!

– Кстати, Надя, я узнала, у кого отрезали тот самый палец, который прислали Венедиктову. У моей бывшей одноклассницы Ларисы. Ей, конечно, уже все равно, но какие же безобразия тут творятся!

– Между прочим, сам Венедиктов тоже здесь, – сообщила Надежда. – Только он пока что не в лучшей форме.

– Что ты имеешь в виду?

– Пойдем, покажу. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать!

Она вернулась в разгороженный занавесками зал, но не стала заглядывать за полотнища, а поднялась по узкой железной лесенке на опоясывающую зал галерею. Мария последовала за ней.

Поднявшись наверх, Надежда опустилась на четвереньки и подобралась к самому краю. Мария пристроилась рядом.

Отсюда можно было заглянуть в разгороженные отсеки. Почти в каждый – во всяком случае, Надежда сразу увидела ту секцию, где на каталке лежал бесчувственный Венедиктов. А еще через несколько секций от нее в кресле сидела женщина, выдававшая себя за жену Венедиктова.

Она нервно курила и стряхивала пепел прямо на пол. На плечи ее было накинуто зеленое пальто с выцветшим меховым воротником, потому что просто так сидеть было холодно. Рядом с ней стоял молодой мужчина в черной униформе похоронного бюро.

Надежда снова перевела взгляд на Венедиктова. Возле него стояла Ирина, то и дело поглядывая на часы.

Занавеска откинулась, и в тот же отсек вошел кровавый карлик – так про себя Надежда называла Конрада Карловича, судя по всему, заправлявшего в «Тенистом уголке».

Он что-то сказал Ирине, но из-за расстояния Надежда не услышала. Зато вспомнила, что помимо прочих шпионских инструментов Боб дал ей направленный микрофон. Она еще сомневалась, пригодится ли он. Вот и пригодился.

Надежда достала микрофон из сумочки, направила его на секцию, где лежал Венедиктов, надела наушники.

– Что это? – шепотом спросила Мария.

Надежда молча протянула ей один из наушников, и теперь они обе могли слышать, о чем разговаривают внизу.

– Мы доставили его, как вы велели, – говорила Ирина карлику, – но мне кажется, что он не готов.

– Ничего, мы его сейчас быстро доведем до кондиции! Дайте ему нашатыря!

– Но, Конрад Карлович, нельзя так резко приводить его в сознание. Это может нарушить равновесие психики…

– Нахваталась от своего шефа! – огрызнулся карлик. – Не грузи меня этой вашей психологией! Мне уже надоело! Я буду действовать своими методами! Буди его!

– Как скажете. – Ирина пожала плечами, достала флакон, капнула на ватный тампон и поднесла его к лицу Венедиктова.

Тот вздрогнул, вскрикнул и открыл глаза.

Испуганно оглядевшись, проговорил хриплым со сна непослушным голосом:

– Где я? Кто вы такие?

Тут он узнал Ирину:

– Вы?! Куда вы меня привезли?

Карлик отодвинул Ирину в сторону, наклонился над Венедиктовым и угрожающе произнес:

– Вам сейчас не об этом нужно думать! Вам нужно думать, как спасти свою жену!

– Жену? – переспросил Венедиктов, и лицо его затуманилось.