– А как те люди об этом проведали?

– Да понятно же как! От Ирины! Она все про меня знала! Буквально все!

– Ну да, вы ведь без нее как без рук! Даже не знаете, сколько сахара класть в чашку!

– Это так… – Илья Семенович вздохнул. – Я очень сожалею, но не могу ничего исправить…

– Кое-что можете. Расскажите мне все в подробностях, и мы вместе подумаем, что можно предпринять.

– И что тут сделаешь?

– Короче, рассказывайте!

– Началось с того, что ко мне пришел Венедиктов. Я выявил у него проблемы с психикой, точнее – с памятью. У него были ложные воспоминания. Он все время вспоминал свою жену, хотя в действительности никогда не был женат, что подтверждается документами. И сначала я работал с ним над этой проблемой, старался избавить его от ложных воспоминаний. Кстати, шло это тяжело – воспоминания о несуществующей жене очень глубоко отпечатались в его подсознании. Поначалу я использовал обычный способ, то есть доверительную обстоятельную беседу. Это я вам объясняю как человеку несведущему.

Надежда хотела сказать, что и он как специалист у нее доверия не вызывает, поскольку, даже на ее дилетантский взгляд, ничего путного не достиг, но решила промолчать и только кивнула – продолжайте, мол, слушаю вас внимательно.

Илья Семенович приободрился, в голосе его появились прежние бархатные нотки, и заговорил он более уверенно:

– Обычно этот метод дает отличные результаты. Но в случае с Венедиктовым… После каждого сеанса я убеждался, что мой метод работает, но, когда он приходил в следующий раз, было такое чувство, что нужно все начинать заново. Будто воспоминания возрождались в его голове. Или просто никуда не уходили… Но все же процесс понемногу сдвинулся с места. Когда Венедиктов уже начал осознавать ложность своих воспоминаний, ко мне заявился тот человек из похоронного бюро…

– Конрад Карлович?

– Да, совершенно верно. Сначала сказал, что он в курсе, что я сделал с той женщиной – ну, с той, которая оставила мне наследство, а потом – что никто ничего не узнает, если я, вместо того чтобы избавлять Венедиктова от ложных воспоминаний, внушу ему, что жена у него действительно была, но не такая, какую помнит его подсознание.

– Яркая брюнетка…

– Ну да… Я смотрю, вы все знаете.

– Не все. Скажите вот что – зачем им вообще понадобился Венедиктов?

– Там что-то насчет его профессиональной деятельности… какая-то карта…

– Карта капитана Флинта, как в «Острове сокровищ»? – с усмешкой спросила Надежда. – Вы меня, конечно, извините, это как-то несерьезно, по-детски.

– Ну да, ну да, – Илья Семенович закивал китайским болванчиком, – я понимаю. Сам об этом думал, но предпочитал не вмешиваться, давать установки, важные на данный момент.

– Но неужели этот Конрад Карлович… Тип, конечно, отвратительный, но далеко не дурак, как я заметила. И он что, сам верит в эти сокровища?

– Нет, речь идет об очень древнем артефакте, а что он из себя представляет, я не ведаю.

– Ладно, отложим это, – вздохнула Надежда, – вернемся к вашей профессиональной деятельности. Вы работали с Венедиктовым, и что можете о нем сказать как специалист?

Задавая этот вопрос, Надежда не ждала от своего собеседника вразумительного ответа, просто было обидно уходить с пустыми руками, не узнав ничего полезного.