Надежда, сидящая рядом, услышала глухой рокот, полковник явно был недоволен.

– Кто такой Армен? – спросил Венедиктов, оторвавшись от телефона.

– Это знакомый ее, он нам поможет… А вы пока звоните, звоните…

Мария вскочила со стула и отбежала в сторону, а там затараторила в телефон, оправдываясь и умоляя. Надежда посмотрела на нее со значением – мол, будь понастойчивее, но Мария глазами ответила, что и сама разберется, не учи ученого.

– Ну-ну… – вздохнула Надежда.

Венедиктов тем временем разочарованно выключил телефон.

– Не отвечает. – И тут же хлопнул себя по лбу. – Ну да! Я же забыл, какой сейчас месяц!

– Октябрь, – выпалила Надежда.

– Да нет, это по-нашему октябрь, а по ассирийскому календарю сейчас месяц Улулу, или очищения… В этот месяц Мамаев не пользуется мобильной связью, он считает, что она связана с Подземным миром, а в месяц Улулу нужно избегать этих связей…

– И что же, с ним весь месяц нельзя будет связаться?

– Почему же? Можно! И совсем не сложно. Мария, вы уже закончили разговор?

– Конечно. – Мария вспыхнула, подойдя. – Да я в общем-то и не…

– Тогда пойдемте, передадим послание Мамаеву.

Пока Венедиктов расплачивался, Мария посмотрела на Надежду волком.

– Из-за тебя теперь оба на меня злиться станут.

– Расслабься, они забудут! – отмахнулась Надежда, и вся компания покинула кафе.

Первой на улицу выглянула Надежда. Осмотрелась, убедилась, что за ними никто не следит, и подала знак спутникам.

Они вышли, обогнули здание с тыла и двинулись по бульвару.

Венедиктов все время оглядывался по сторонам.

– Вы что-то ищете? – поинтересовалась Надежда.

– Да, ищу сапожника.

– У вас оторвалась набойка?

– Нет, обувь тут ни при чем.

– Тогда я ничего не понимаю…

– А, вот и он! – Венедиктов показал на будку уличного сапожника, расположенную на другой стороне бульвара.

– Так зачем вам сапожник? – снова спросила Надежда.

– Дело в том, что айсоры, или ассирийцы, в нашем городе традиционно работают уличными, так называемыми холодными сапожниками.

За разговором они подошли к будке. Там сидел смуглый человек средних лет с ухоженной черной бородой, в которой пробивались серебряные нити.

– Добрый день, уважаемый! – обратился к сапожнику Кирилл Николаевич. – Я хочу передать записку Киру Мамаеву. Вы можете мне помочь?

– Друг Кир-баба – мой друг! – ответил сапожник, погладив бороду. – Передам записку, давай!

Венедиктов написал несколько слов на листке и протянул его сапожнику. Тот важно кивнул, спрятал бумажку в ящик со щетками и повернулся к Марии.

– Женщина, у тебя левая туфля сносилась, хочешь, починю? И денег не возьму, раз твой друг – друг Кир-баба!

– Как-нибудь в другой раз! – смутилась Мария. – Спасибо!

– Ну, как знаешь.

Троица пошла дальше, причем Мария заметила, что каблук у левой туфли и правда сносился.

– Что вы ему написали? – спросила Надежда, когда они отошли от будки.

– Что хочу встретиться. Что есть важный разговор.

– Ой, и когда еще он получит эту записку!

– Очень скоро получит! – Венедиктов показал своим спутницам на сапожника.

К тому подбежал кудрявый черноволосый мальчишка лет десяти, переговорил с мастеровым и тут же снова убежал.