— Верно. Давай попробуем добраться туда.

С вернувшейся возможностью видеть в темноте, хорошенько рассматриваю окружающую местность.

Лагерь выживших расположен посреди древнего, заросшего карьера. Массивные террасообразные склоны каменоломни, словно гигантские ступени, представляют собой естественную крепость, обеспечивающую не только защиту, но и великолепный пейзаж.

От посторонних глаз долину защищают высокие каменные скалы, поросшие чем-то похожим на дикий виноград, а с дальнего края каскадами низвергается водопад. Не знаю, было ли так всегда или кто-то изменил русло реки, чтобы обеспечить постоянный приток свежей воды. Возможно, ещё шахтёры использовали её, чтобы привести в действие какое-то оборудование.

Где-то в недрах карьера по словам Конрада скрыт весьма интимный секрет — вертикальные шахты ракетных установок. Возможно, даже бункер. Где находится вход, сказать невозможно, его эффективно замаскировали от случайных наблюдателей.

Основная часть местного поселения расположена на возвышенных террасах, которые когда-то служили площадками для добычи полезных ископаемых. Временные жилища прилепились к каменным стенам, и я вижу, что модульных построек Сопряжения среди них нет.

Похоже, оставшиеся в живых люди изобретательно переоборудовали заброшенные карьерные сооружения, включая грузовые контейнеры, в функциональные жилища. Если здесь всем заправляют военные, неудивительно, что они не пустили выживших в свой бункер.

В некоторых местах разные уровни соединяет сеть узких каменных дорожек и деревянных мостиков, наискосок пересекая карьер. В некоторых местах виднеются культурные растения, которые явно целенаправленно выращивают в пищу. Чтобы организовать подобное на каменистой земле, им пришлось притащить сюда десятки, если не сотни, килограммов плодородной почвы. Как и всегда, трудолюбия китайцам не занимать.

Что касается мер безопасности, поселение окружает ряд сторожевых башен, построенных из собранного металла и переработанных материалов. Эти вышки вздымаются над краем карьера, предлагая охранникам стратегически выгодные позиции для наблюдения за окружающей пустошью. Вооружённые часовые, чьи лица скрыты за самодельными шлемами, несут постоянное дежурство на этих постах.

Помимо башен, периметр лагеря опоясывает ряд баррикад из мешков с песком, что обеспечивает одновременно наличие приготовленных позиций для стрельбы и ощущение порядка от планировки лагеря. Бойцы даже ночью патрулируют надземные переходы и мосты, соединяющие различные террасы.

Ночью сам лагерь приобретает потусторонний вид. Биолюминесцентные мхи и лишайники точечно освещают отвесные скалы. Там, куда мы направляемся, ярко горит огонь костра, и на его фоне заметны фигуры людей. Их силуэты отбрасывают на камень пляшущие тени.

Закончив изучать обстановку, в быстром темпе спускаюсь по дороге и, как в ледяную воду, вновь ныряю в странную ауру. С резко упавшим Восприятием идти неприятно, так и хочется сорвать непроницаемую вуаль с лица, вот только там ничего нет.

По мере приближению к костру всё яснее вижу охрану, которая внимательно ведёт нас с самого момента появления внутри долины. Тем удивительнее, что никто из них не попытался вступить с нами в контакт.

Приблизившись к импровизированному барьеру из мешков с песком, останавливаюсь. На меня смотрит три пары внимательных глаз.

— Новенькие? — просто спрашивает один из них.

— Верно.

— Ранги?

— Квазары, — за нас двоих отвечаю я.