Как часто человек испытывает диссонанс между тем, что он хочет изобразить, и тем, что у него получается в итоге. Корявое, косое, убогое. Потому что подводит глазомер, потому что рукам не хватает точности, а их обладателю — мастерства.

В эту секунду у меня нет подобных проблем. Точно скальпелем, я отрезаю всё лишнее, образуя рельефные формы, которые в зыбком сумраке кажутся угрожающими обледеневшими скульптурами.

Одна из них сжимает в руках лук и внимательно оглядывает пейзаж. Вторая с клинком у пояса источает уверенную мощь. Третья охвачена белоснежным пламенем и в любую секунду готова выбросить его во все стороны. Ветер почти нежно придерживает и утрамбовывает эти фигуры, не позволяя им рассыпаться.

При виде получившихся шедевров я не могу сдержать улыбку. Вот оно ощутимое воздействие моей новой силы. Это момент чистого слияния с первозданной стихией, сопряжение моего намерения и ответной реакции со стороны мира.

Насколько далеко простираются границы моих возможностей? Сколь сильный ветер я способен создать? Какой вес могу им подхватить? Могу ли я выкачать воздух целиком из закрытого пространства? Могу создать повышенное давление? Оптические эффекты вроде миражей? Поиграть в Зевса?

Моё дыхание образует морозные клубы в холодном воздухе, а я испытываю что-то похожее на восхищение перед новым невероятным даром. Плавно приходит осознание. В эту секунду я сделал лишь первые шаги в царство безграничных возможностей. Сам стылый ветер, кажется, нашёптывает мне тайны заснеженного неба, приглашая исследовать безмятежные и безграничные горизонты Аэрокинеза.

Вытащив из кольца термос, наливаю себе в кружку исходящий паром кофе и выпиваю его глядя на медленно светлеющее небо. Возможно, в ответ на моё негуманное обращение с его подданными, Борей и его братья устраивают затишье. Метель окончательно утихает, и я любуюсь восходящим багровым диском. Постепенно восстанавливается затраченная на тренировки аркана.

Сделав последний глоток, прячу свои вещи обратно в кольцо и в который раз отдаю должное удобству Экстрамерных хранилищ. До прихода Сопряжение за подобные артефакты большинство людей отдали бы свои души.

Рукоять Увриксиарского боевого кнута холодит мою ладонь. Металл охотно вбирает в себя мороз, потому что знает, вскоре ему придётся изрядно раскалиться.

Моё оружие поблёскивает в разгорающемся солнечном свете. Спрятанная в нём энергия готова вырваться в любой момент.

Плавным движением я замахиваюсь кнутом, и плазма, вспыхивая, устремляется на свободу. Мягкий гул наполняет воздух. Энергия, заточённая в силовое поле, угрожающе потрескивает. Холодный воздух щиплет щёки, но я сосредоточен, закручивая оружие у себя над головой. Очередной виток, и плазменная змея преодолевает звуковой барьер, издавая отрывистый хлопок, чтобы с силой ударить по асфальту. Силовое поле не даёт убийственной энергии прожечь покрытие, принимая удар на себя с раскатистым грохотом.

Уверенно и быстро я перетекаю из одного положения в другое. Кнут с треском и шипением рассекает холодный воздух, оставляя за собой след из эфемерных искр. Бой с тенью становится смертельной схваткой.

Я представляю, как приближаются противники, и мои удары превращаются в шквал смертоносных полумесяцев и секущих взмахов. Оружие реагирует на каждую мою мысль, является продолжением моей руки и моей воли. Чувствую, как через него льётся необузданная сила, а сам уворачиваюсь, приседаю, подпрыгиваю и изгибаюсь в воздухе.