|
И по этим плитам в мою сторону совершенно бесшумно двигались два светящихся силуэта. Два сотканых из чистой оранжевой праны силуэта.
Медведь и пума.
Глава 13
Что ж, видимо, не просто так директор запрещал посещать административный блок без сопровождения.
Конечно же, это не настоящие звери. И даже не прановые копии настоящих зверей. Скорее всего, это какая-то охранная система, какая-то хитрая техника, выполненная по тем или иным причинам именно в таком виде. Пума и медведь. Скорость и сила. Перекрыть путь и обезвредить злоумышленника.
Создавалось впечатление, что в академии действительно может найтись тот, от кого понадобится такая сложная и сильная система защиты.
Впрочем, первая задача этой системы — полагаю, не защитная. Нет смысла делать такие сложные конструкции, если достаточно просто поставить за дверью прановую стену и отмечать любые ее колебания, когда кто-то ее касается. Или вовсе сделать ее непробиваемой, насколько это возможно, а для директора, думаю, это более чем возможно.
Так что первоначальная задумка этих оранжевых зверей — скорее всего, наблюдение и только потом — защита.
И все равно я почувствовал, как в левой руке практически сама собой возникла рукоять лука. Даже не рукоять — так, намек на нее, твердый предмет продолговатого сечения, сияющий ярко-фиолетовым сквозь неплотно сжатые пальцы. Но я прекрасно понимал — мне понадобится буквально половина секунды на то, чтобы произвести первый выстрел. Четверть — на то, чтобы выстрелили из кулака вверх и вниз плечи и еще четверть — на то, чтобы рывком дернуть на себя тетиву и отправить в полет с горизонтально развернутого лука сразу две стрелы. Да, нормально растянуться с такого положения у меня не выйдет, ну да и лук у меня никак простым не назвать. Я даже не вполне уверен, что ему вообще нужно, чтобы я его растягивал — или я это просто делаю по привычке и потому, что сам считаю, что так делать нужно. Может быть, мне и лук-то не нужен на самом деле, даже очень возможно что не нужен — ведь я своими глазами сейчас вижу прановых зверей, которые неизвестно кому принадлежат и неизвестно из чьей праны созданы, но при этом они ни к кому не привязаны. Возможно, и я смогу когда-нибудь избавиться от лука и посылать свои стрелы в полет одним лишь усилием воли — как делали это Ратко со своими Клинками.
В любом случае, даже если я дерну тетиву коротким рывком, и стрелы не полетят — свалятся с лука, — каждая из них будет заряжена плотно набитой праной, и на таком-то расстоянии я не промахнусь.
И звери будто бы это поняли. Не дойдя десяти метров до меня, они остановились и совершенно спокойно, будто ничего не происходит, сели на задницы. Пума даже хвостом свои лапы обмотала, как домашняя кошка, и принялась пялиться куда-то в потолок.
Зато медведь, не сводя с меня взгляда, открыл пасть и…
Заговорил.
— Доброго вечера, Серж. Что занесло вас сюда в такой час?
Голос, конечно, звучал совершенно незнакомо, но это не удивительно — скорее удивительно, что он вообще звучал из этого существа! Неужели его создатель натурально конструировал ему легкие и голосовые связки, которые совершенно не нужны ему сами по себе и служат только цели воспроизводства звука? Или все намного проще и сложнее одновременно и создатель просто знает какие-то совсем уж невероятные методики передачи через прановые кострукции самого звука?
Зато вот над вопросом кто он, этот создатель, даже думать особо не пришлось. Знает меня по имени, вежливый, да еще и с праной ранее никогда не виданого цвета.
— Здравствуйте, директор. — ответил я, волевым усилием расслабляя руку и заставляя едва начавший формировать лук исчезнуть. — Это же… Директор?
— Директор. |