|
Так как фелтанит позволяет видеть прану только при взгляде с одной стороны, а здесь он ориентирован ровно противоположным образом, активную прану плитка не отображает.
Я решил принять правила разговора и поддержал его:
— И зачем это?
— Говорят, что для того, чтобы директор сразу мог видеть, кто у него в кабинете находится — носитель активной праны или простой человек, при этом не показывая, что он проверяет посетителя. — Вагнер пожал плечами. — Но в случае академии, в которой учатся сплошные носители активной праны лично мне это кажется ненужной перестраховкой.
— Тогда зачем это строили? — улыбнулся я.
— Если бы я мог спросить у предыдущих директоров. — тоже улыбнулся Вагнер. — Это ведь не при мне строили, я все лишь скромный одинадцатый директор этой академии, а какие цели преследовали те, кто строил ее изначально — этого мы никогда не узнаем.
— Почему же?
— Потому что академию никто не строил. — усмехнулся директор. — Вернее, никто не строил конкретно шпиль административного блока. Его обнаружили здесь в то же время, когда нашли кольцо пустоты и двинулись к его центру.
— И кто же его построил?
— А это до сих пор остается загадкой без ответа. Как бы то ни было, люди решили отталкиваться от того, что уже имеется, и, по сути, построили академию вокруг шпиля административного блока.
— Занятно.
— Более чем. Но давай отвлечемся от истории и перейдем к теме, с которой ты ко мне пришел. Присаживайся.
И директор показал подбородком на кресло, стоящее прямо перед его столом.
Порадовавшись, что вся эта болтовня заняла не так много времени, как я боялся, я сел и выложил директору всю ситуацию и заодно — все свои мысли по этому поводу. Разумеется, сперва для этого пришлось углубиться в свою историю и рассказать ее. Я пытался сделать это максимально обобщенно, но, даже несмотря на то, что директор не перебивал и не задавал вопросов, мне самому из раза в раз казалось, что какая-нибудь очередная деталь требует большего раскрытия, и я уходил в рассказ о ней, чтобы вернуться к основной линии минут через десять, не меньше.
В конечном итоге, рассказ занял по ощущениям никак не меньше часа. Договорив и поставив последнюю точку в мыслях, я понял, что за все это время у меня жутко пересохло в горле, и рефлекторно сглотнул.
Директор, за все это время не проронивший ни слова и даже не сменивший позы, будто заснувший в этом неудобном положении, расцепил сложенные вместе пальцы, опустил руки куда-то под стол и вытащил оттуда стеклянный граненый стакан и графин с водой. Налил воды, протянул мне. Я благодарно кивнул, отпил небольшой глоток и погонял воду по ротовой полости, прежде чем проглотить — старая привычка, не раз помогавшая выживать в условиях нехватки питьевой воды.
— Что ж, Серж. — начал директор, подождав, пока я напьюсь. — То, что вы рассказали, безусловно, очень интересно и необычно, но, говоря честно — звучит оно…
— Я знаю, как оно звучит. Тем не менее, я думаю, вы согласитесь, что, если спустить это дело на тормозах, и в итоге окажется, что я прав — это грозит глобальной войной по всему миру. Разве нет?
— Однозначно. — директор кивнул. — Только вот кто поверит в это?
— Управление. — упрямо ответил я. — Эти ребята поверят во все что угодно, если это поможет дискредитировать реадизайнеров. Ведь именно это и есть их работа, разве нет?
— Управление, управление… — директор вздохнул. — Есть ли оно вообще, это управление? Многие считают их просто городским мифом, страшилкой, которую люди придумали для того, чтобы реадизайнеры не чудили сверх меры. |