«Зато с самой Никой Висла ты как-то управился!»

Это потому, что ее не нужно было заводить. Она уже была на взводе. А мотоциклы мне соблазнять не приходилось. Да что там – я только сегодня узнал об их существовании!

Богиня оскорбленно смолчала.

Ника, напротив, пришла в движение. Она выгнулась дугой, принимая сидячее положение и от души потягиваясь, из-за чего ее татуировка на правом боку слегка растянулась. Интересная, кстати, татуировка, до этого я не мог ее рассмотреть, потому что Ника лежала на животе, зато сейчас она была как на ладони. Конечно, она была красная, как иначе? Несколько острых рваных изломанных красных линий сплетались друг с другом, пересекались, ветвились и делились, местами скручиваясь в окружности и спирали. Если знать, как выглядит реадиз линии Крови, почему-то сразу возникает стойкое ощущение, что неведомый мастер пытался передать именно его – все техники сразу. Некое усредненное меж ними. Такое себе визуальное воплощение, не имеющее, однако, ничего общего с тем знаком, который Ника демонстрировала в больнице.

Я все ждал, что богиня даст какой-нибудь комментарий по поводу этой татуировки, но она все еще оскорбленно молчала, и тогда я обратился к Нике:

– Как себя чувствуешь?

– Очень плохо, – грустно улыбнулась Ника, и тут же ее улыбка превратилась в дьявольскую. – Очень хорошо!

Дурная баба. Совершенно дурная. Трахаться с такой еще можно, но в остальном лучше держаться от нее подальше. Во всех отношениях. Она меня до добра не доведет, как пить дать.

– Тогда поехали обратно в город. – Не дожидаясь ответа, я залез на мотоцикл и положил руки на грудь Ники. – Я жутко проголодался.

– Отличная идея, – грудным голосом сказала Ника, повернула голову, закинула назад руку, притягивая меня к себе и страстно, снова пуская в ход зубы, поцеловала.

– Я тоже проголодалась, – продолжила она, заводя двигатель. – И тоже жутко.

– О, я заметил… – недовольно скривился я, демонстративно облизывая покусанную губу.

Ника, конечно, сделала вид, что ничего не заметила.

Мотор завелся не сразу, но с третьего раза все-таки чихнул и загудел. Ника нахмурилась, несколько раз крутнула ручку газа, прислушалась и махнула рукой:

– Доедем. Должны доехать.

– Отлично. Одеться не хочешь?

– А что, такой я тебе не нравлюсь? – хитро скосилась Ника.

– Мне-то нравишься, да вот у солдат, которые будут нас запускать в город, боеспособность явно упадет до уровня кухонного таракана, когда тебя увидят. – Я пожал плечами. – Но это ладно, лично меня больше беспокоит, что ты просто станешь грязной, когда вся пыль и грязь дороги полетят на тебя.

– Ну да, здесь ты прав, – неожиданно посерьезнела Ника. – Только вот одеться мне теперь не во что, а кровь… Чуть-чуть осталось. Сейчас.

Ника посидела несколько секунд, закрыв глаза, и обзавелась какой-никакой одеждой. Пусть это больше напоминало комплект из короткого топика и таких же коротких шорт, пусть это выглядело едва ли не более сексуально, чем полное отсутствие одежды, но теперь точно можно было сказать, что рамки приличия соблюдены.

Ноги Ника оставила без обуви, потратив последние свободные капли крови на очки для защиты глаз. И без этого она еще больше побледнела, чуть ли не до цвета мела. Даже губы поблекли, чего до сих пор не происходило.

– Погнали, – выдохнула Ника, откручивая газ и с трудом голой ногой щелкая передачу вверх.

Обратно мы ехали медленнее, чем сюда, но зато и Ника вела себя более уравновешенно.