И я даже не могу точно сказать, какая Ника мне нравится больше.

Совсем хорошо было бы, если бы она была способна существовать в каком-то усредненном состоянии, но боюсь, я требую невозможного.

Когда мы подъехали к городу, нас пустили без проволочек и задержек, Ника даже никому и никуда не показала свой кровавый знак на ладони. Видимо, внутрь пускали всех без разбору, не то что наружу. Возможно, потом внимательно допрашивали и досматривали, даже обязательно допрашивали и досматривали, но только внутри. За воротами никого не мариновали, что логично, – если вдруг за кем-то там гонятся дарги, тут уж не до того, чтобы проверять документы, выяснять, кто такие и всякое прочее. Запустить внутрь, скрыть за стенами, а уже потом – все проволочки, хоть в тройном размере.

Как раз внутри проволочки и начались – Нике все же пришлось продемонстрировать свой клановый знак, после чего солдат, вышедший к шлагбауму на звук мотора, кивнул и отошел, предлагая нам проезжать. От меня не укрылось, каким внимательным взглядом он провожал стройную фигуру Ники, одетую весьма условно.

В тот момент, когда мы проезжали мимо, рация на груди солдата заговорила:

– Катапульта-три-три, это Швейцар-три, вы спите, что ли? У вас в секторе цель!

– Швейцар-три, это Катапульта-три-три, никак нет, не спим. Цель вне зоны уверенного поражения. Бережем БК.

Дальше я уже не слушал – Ника отъехала от солдата, и голоса стихли.

– Что такое БК? – спросил я у Ники, пока она не открутила ручку газа и мотоцикл не заорал дурниной, не позволяя разговаривать.

– Боекомплект, – коротко ответила Ника и тут же выкрутила ручку на полную.

Спустя десять минут езды Ника остановила мотоцикл возле высокого здания, к стеклянным дверям которого вела красная ковровая дорожка.

Возле дверей стоял улыбчивый мужчина во фраке и шляпе-цилиндре, который чуть поклонился и открыл нам дверь, не забыв при этом прилипнуть взглядом к заднице Ники, когда она прошла мимо.

Ника же прошла через большой мраморный холл, посередине которого журчал большой фонтан в форме изогнутой серпом рыбки, изо рта которой била струйка воды, падающая в каменную чашу, и подошла к стойке, за которой стояли две улыбающиеся девушки в строгих костюмах.

– Тресса Висла, – хором пропели они. – Чем мы можем помочь?

– Я потеряла карточку от номера, – слегка поморщилась Ника.

– Ничего страшного, тресса Висла, – опять хором продолжили девушки. – Мы сейчас же вам ее заменим.

И действительно, буквально через секунду на стойке уже появилась новая карточка кроваво-красного цвета и без единой надписи.

– Спасибо, – коротко бросила Ника, взяла карточку и направилась к лифтам.

– Гостиница? – спросил я, когда мы остались вдвоем в лифте.

– Отель, – поправила меня Ника. – «Гранд».

– Солидно звучит, – согласился я, и тут лифт остановился.

Мы оказались на седьмом этаже, и, по-моему, над нами оставалось еще столько же. Интересно, почему Ника выбрала поселиться тут, а не на самом верху? Я бы так и сделал, оттуда на вылазки выбираться удобно. Хотя у Ники совсем другой род деятельности, ей бы скорее подошло наоборот – внизу расположиться. А она – ни туда ни сюда.

Хотя о чем я – какие вылазки? Я все думаю о крышах по старой привычке, а здесь ведь совсем другие крыши совсем других домов. Со здешних крыш если сорвешься, то костей не соберешь.