Похоже, эта тварь еще и ядовита без меры. Уж я-то отличу яд от чего-нибудь другого.

– Вот и все, – совершенно спокойно сказала Ника. – Уже можно никуда не идти. Мы уже везде пришли.

– Кто это? – поморщившись, спросил я, тыкая стрелой в сторону многоножки.

Не люблю таких тварей. Всех этих многоножек, пауков, скорпионов… Особенно если они такого безумного размера!

– Это скопия, – ответила Ника, направляя указательный палец в землю, приставляя к нему второй, тоже вытянутый, и медленно разводя их в разные стороны.

Кровавая игла, пригвоздившая скопию к камню, разделилась на две, каждая из которых двинулась в свою сторону, медленно полосуя извивающуюся многоножку на две продольные половинки, которые медленно стекли с камня на землю.

Даже рассеченная надвое, истекающая прозрачной кровью, или что там у нее вместо крови, скопия продолжала какое-то время брыкаться. Ножки сучили в воздухе и по земле, поднимая султанчики пыли, чуть позже, когда натекшая кровь смочила грунт, выкапывая в ней крошечные канавки.

Ну и живучая…

– Это скопия, – со вздохом повторила Ника, опуская палец. – И, судя по всему, мы в их гнезде.

– Это плохо? – зачем-то уточнил я. Понял, что сморозил глупость, и вздохнул. – Я понял, плохо. Насколько?

– Максимально, – тихо ответила Ника, поворачиваясь вокруг своей оси. – Насколько только возможно!

Новый взмах рукой – и к земляной стене пригвождена еще одна бьющаяся скопия!

– Они нас почуяли, – тихо сказала Ника. – Эти твари жрут вообще все, что им попадется. Они даже металл способны прожевать. Немало экспедиционных групп пропали именно из-за того, что провалились в гнезда скопий. Даже если всего одним колесом провалишься в такой вот тоннель – все. Они почуют и по этому же самому колесу выберутся наружу, покрывая собою все, что только увидят. И пожирая, само собой.

Краем глаза я заметил какое-то движение сбоку и медленно повернулся, поднимая лук.

– Серж? – Ника проследила мой взгляд и увидела еще одну скопию. – Убей ее!

Она еще только выдергивала иглу из трупа предыдущей скопни, а я уже вскинул лук и…

Сука, потолок! Гребаный низкий потолок!

Плечо спружинило о земляной потолок, стрела прошла ниже и, вместо того, чтобы пригвоздить скопию к стене, вырвала из ее тела кусок! Скопия мгновенно метнулась в сторону, извиваясь, как червяк, ввинтилась в щель между наваленными камнями и пропала!

Оставшийся на стене пригвожденный кусок продолжал дергаться и сучить лапками, словно все еще принадлежал твари, словно все еще пытался куда-то идти вместе с ней.

– Ушла сообщать стае, – спокойно сказала Ника, беря меня за руку. – Значит, теперь надо бежать.

– Погоди, стрелу достану… – дернулся было я, но Ника внезапно рванула за руку с такой силой, что в локте нехорошо хрустнуло.

Я посмотрел на Кровавую, и… Ох, что же это творится!

В глазах Ники был страх! Не злость на саму себя, как тогда в пустоши с везиумом, не боевая ярость, как в стычке с Ратко… Страх! Животный ужас!

– Я сказала – бежать!!! – завопила Ника, срываясь с места и дергая меня за собой.

Все, что я успел, – это схватить еще одну стрелу, так удачно зацепившуюся перьями за первую и наполовину вылезшую из сумки. Не было времени даже наложить ее на тетиву – Ника волокла меня за собой, как умалишенная. Так и пришлось тащить стрелу, зажав ее в пальцах той же руки, что и лук держала. Вторую руку занимала ладонь Кровавой.

Ника тащила меня за собой как маленький красный буксир, не разбирая дороги – куда только можно было.