– Хрен вылезем! Даже если умудримся вытянутыми руками, на весу, прокопаться наружу – хрен вылезем! Мать твою, где мы вообще?

– А где мы можем оказаться? Ну, в теории?

Перехватив злобный взгляд Ники, я пожал плечами:

– Что? Я в реадизе пока что меньше, чем ноль. Уж просвети меня, а то придется на один частный урок больше в академии давать.

– В теории – мы можем оказаться где угодно на пути от точки отправления в точку назначения. На практике же… – Ника снова подняла глаза в потолок, что-то прикидывая. – На практике мы скорее всего недалеко от Кирославля. Чем ближе к точке назначения, тем менее сфокусированным становится поток, и его проще рассеять.

– Ты делаешь выводы, все еще исходя из теории, гласящей, что это дело рук Ратко? – уточнил я.

– Да это точно их рук дело! – снова вспыхнула Ника. – Они прекрасно понимают, что официальными способами тебя будет тяжело достать, вот и устроили эту подставу, чтобы мы тупо не добрались до города и сгинули в этих… катакомбах!

– Думаешь, они специально нас сюда закинули?

Ника несколько секунд думала, а потом нехотя выдала:

– Нет. Это почти невероятно. Если бы они свой поток провешивали, это еще было бы возможно, но так точечно вывести чужой, да еще и рассеянный… Даже Ратко это не под силу. Да им, в общем-то, и не нужно было этого делать. Что творится за пределами городских стен, ты и сам видел, тут куда ни попади без транспорта – ты труп… А в некоторых случаях – и с транспортом тоже. Так что здесь мы оказались случайно. Скорее всего.

– Это обнадеживает. По крайней мере, можно не бояться, что сейчас из соседних ответвлений нас атакуют пятиратко.

– Если мы тут просидим хотя бы сутки, так и будет, – усмехнулась Ника. – Только вот…

Она внезапно замолкла и нахмурилась. Медленно повернула голову влево, прислушиваясь к чему-то.

– Что такое?.. – начал было я, но Ника требовательно вскинула руку, явно призывая меня заткнуться.

Ее тонкие пальцы чуть подрагивали, а потом сложились, оставив вытянутым только указательный, и им она указала себе на ухо. Общепринятый жест «завали хлебало, лучше открой вместо него уши».

Я прислушался.

И услышал тихий дробный перестук чего-то твердого по камню. Твердого, но маленького, словно крошечную гальку сыплют на гранитный булыжник. Очень много гальки. По одной, но очень-очень часто, и так размеренно, что промежутки между звуками совершенно одинаковые.

Совершенно точно невозможно так сыпать гальку… Да и кому это могло понадобиться, тем более под землей?

Ника медленно повернулась вокруг своей оси, ища источник звука, и прищурилась, глядя на высящуюся недалеко от нас кучу крупных камней. Из-под ногтя выставленного вперед пистолетом пальца вытекла капелька крови и повисла в воздухе, ожидая приказов хозяйки. В полумраке тоннеля она казалась даже не красной, а почти черной. Она медленно вытянулась в тонкую красную линию…

– Стоять! – внезапно взвизгнула Ника, дернула рукой, и тонкая кровавая линия прочертила воздух, вонзаясь в камень! Полетели осколки, камень треснул и принялся биться и извиваться…

Стоп, что?

Я прищурился, пытаясь рассмотреть, что происходит. Зрение никак не хотело фокусироваться на движении в этом полумраке, и я подошел чуть поближе. И оказалось, что это не камень бился и извивался, это… Это была огромная многоножка с гигантскими челюстями спереди! Красно-черная, как любимое цветовое сочетание Ники, размером с вытянутую руку, с целой тысячей, казалось, ножек, она извивалась, пришпиленная к камню длинной кровавой булавкой, сучила своими ножками и будто даже осмысленно пыталась дотянуться до помехи и перегрызть ее! Несколько раз ей удавалось изогнуться достаточно сильно, но челюсти скользили по гладкой красной поверхности Никиной иглы, не причиняя ей никакого вреда, кроме стекающих желтых маслянистых разводов.