— Я надеюсь, что до вторника дело не дойдет. А вот завтра надо будет всучить ему полтора миллиона, чтобы он остался доволен.

— Выпишу чек. Или отдам Ольгино золото.

— Хорошая идея. Кто пойдет на площадь?

— Конечно, ты.

— Лучше бы тебе там появиться.

— Это почему же?

— Ты отдашь деньги и поедешь домой. А я поведу этого гада до его логова.

— Хорошо, — согласился Резниченко. — Завтра в пять я заеду к Аркадию Семеновичу, пусть деньги будут приготовлены к этому времени.

— Они уже готовы.

— Как ты думаешь, у нас получится? — с тревогой в голосе спросил Резниченко, и Кожин постарался его успокоить, громко и безмятежно расхохотавшись в трубку:

— Ясное дело! Раз уж сегодня в банке выгорело, то это будет раз плюнуть!

— Твоими бы устами…

Резниченко вспомнил, как дрожали его колени, когда он выходил из банка с чемоданом, полным денег, и не поверил в завтрашнюю удачу. Два раза подряд такие аферы не проходят. Это было бы слишком широким жестом со стороны Судьбы.

Глава 34

Казаков открыл калитку и вошел во двор тарасовской дачи ровно в полночь: запищали электронные часы на руке, где-то неподалеку заухала сова, и Казаков поежился — это отдавало какой-то мистикой.

Тарасов стоял на крыльце и чуть покачивался, привстав на носки. Глаза его были закрыты. В правой руке он держал бейсбольную биту. Казаков замер, внимательно наблюдая за шефом.

Тот принял из рук охранника мячик, взвесил его на ладони, потом напрягся и втянул воздух ноздрями.

— М-м-м, — прошептал он. — Человеческим мясом пахнет…

Казаков едва успел пригнуться, когда Тарасов мощным ударом биты отправил мяч вперед. Просвистев над головой перепуганного Казакова, мяч ударился в калитку и отскочил в траву.

— П-проворное мясо, — сделал вывод Тарасов и открыл глаза. — А, вот ты где! Т-теперь я не промахнусь… — шеф заикался меньше, чем обычно, а это означало, что он нанюхался кокаина. Тарасов протянул руку для нового мяча, и Казаков понял: у него есть лишь несколько секунд, чтобы предотвратить новый удар биты.

— Олег Михайлович, я говорил с вашими знакомыми из милиции.

— Ты нашел деньги? — Тарасов сжал мяч в ладони.

— Пока нет, но…

— А на кой хрен ты мне т-тогда нужен, — пожал плечами Тарасов.

— Я упросил их… Йо-о-о-у-п-п! — Мяч ударил Казакова в плечо, и он дернулся от боли. — Я упросил их отдать нам раненого! — заорал Казаков на всю дачу.

— Тем более, на хрена нам р-раненый? У нас же не больница, п-правда? Мяч, п-пожалуйста…

— Это единственный, кто остался в живых из той банды. Он ранен, но его можно заставить говорить! — Казаков на всякий случай отбежал к забору.

— Ну так сначала заставь, а потом беспокой меня… — Тарасов занес биту. — Ты же должен догадываться, что у меня с-сегодня плохое настроение…

— Я же утащил его из-под носа у РУОПа, его надо надежно спрятать!

— Здесь, что ли? Ты совсем одичал…

Тем не менее рука с битой опустилась, не нанеся удара по мячу. Тарасов со вздохом присел на крыльцо.

— Ты, к-конечно, облажался сегодня на двести процентов. Ладно хоть пленного взял. Пленного мы будем допрашивать по законам военного времени. И правильно, что ты его сюда приволок. У меня лучше получится с ним п-пого-ворить.