— Володя… — Резниченко секунду помедлил и сказал, поморщившись, словно исполняя неприятную обязанность. — У него что-то там дома случилось. Он заехал за мной утром, а по дороге отпросился на пять минут, куда-то ему там заскочить надо было. Я ждал, ждал, а его все нет, пришлось ехать одному, да потом еще в пробку попал… Короче, все через задницу с самого утра, — он раздраженно махнул рукой, и этот жест вышел у Григория Александровича очень убедительным. — Найдешь Гафурова, извинись за меня. Или лучше переключи его на мой кабинет, я сам с ним поговорю…

Озабоченность в голосе Резниченко немного успокоила Анжелу — раз шеф думает о делах, значит, все нормально. Она понимающе кивнула и сделала пометку в ежедневнике. Набирая номер Гафурова, она вновь вернулась к этим мыслям и решила, что с Резниченко все же происходит что-то странное. Или необычное. Володя тоже не относился к разряду разгильдяев, а вот поди ж ты…

Пока Анжеле пришла в голову лишь банальная мысль об утреннем визите к любовнице. Но какая мощная это должна быть страсть, чтобы из-за нее срывать деловые переговоры! С другой стороны, помятый костюм, некоторая растерянность Григория Александровича могли быть результатом короткого и яростного секса в машине. Вот почему и Володи нет с шефом.

Анжела даже позавидовала неизвестной женщине, ради которой ее всегда уравновешенный и расчетливый начальник ринулся в такие авантюры. У самой Анжелы за три года работы с Резниченко случился лишь один «трах» с начальником, сумбурный и бестолковый, после финальной пьянки на конференции по маркетингу в Ялте. Шеф потом ходил хмурый и даже пытался извиниться, хотя Анжела его об этом и не просила. Она пробовала впоследствии еще раз забросить удочки, но неизменно наталкивалась на равнодушие. В итоге она оставила надежды на своего непосредственного начальника и пустилась во все тяжкие с замом службы безопасности, у которого сама должность содержала некое волнующе-сексуальное начало.

Тут Анжела спохватилась, отбросила до поры до времени мысли о внебрачных связях Григория Александровича и снова набрала гафуровский номер.

В это время Григорий Александрович, плотно прикрыв дверь кабинета, посмотрел на свое отражение в зеркале платяного шкафа. Он увидел испуганные глаза немолодого лысеющего мужчины. Сосуды под стареющей кожей лица сегодня были особенно заметны, и Резниченко физически ощутил их нервную пульсацию. Он боялся.

Он не представлял, как ему дожить до конца дня, ведь все мысли крутились вокруг одного… Вокруг человека, который возник словно из небытия полтора часа назад и за это время успел смертельно испугать Григория Александровича и поставить под угрозу всю его дальнейшую жизнь.

А также жизнь всей его семьи. Это он воспринял особенно болезненно, не в силах представить, как жена и дочь падают с высот благосостояния в нищету. Или еще хуже…

Резниченко вспомнил мертвое тело Володи, которого на его глазах Шульц и Макс заворачивали в брезент…

Володю Резниченко знал больше года, из которых месяцев пять Володя тесно работал с Григорием Александровичем. И этого веселого сильного парня застрелили у Резниченко на глазах, застрелили только затем, чтобы напугать Резниченко. В какой-то степени он сам и виноват в гибели своего охранника… А затем Резниченко наврал с три короба Анжеле, оболгал убитого Володю. Можно сказать, предал его…

И сойдет ли это вранье с рук? Ведь Володю будут искать — милиция, сама служба безопасности… Что он им скажет? Как объяснит?

А главное — деньги. Резниченко тихо застонал, подперев руками голову, переполненную сумбурно-жуткими мыслями.

Вообще-то до сегодняшнего дня он думал о себе как о счастливчике. Григорий Александрович и сейчас помнил огромную радость, испытанную при извести, что Шульц арестован и сидит в Бутырской тюрьме.