Да, он видел ее. И она улыбалась. Совершенно определенно – она улыбалась. Ему, Дилбеку.

– Что она имела в виду? – вопросил конгрессмен вслух, обращаясь к безмолвным стенам спальни. – Кто она вообще?

Он стряхнул с себя простыню и вскочил было с постели, но пол закачался у него под ногами. Осторожными шажками Дилбек добрался до ванной, зажег свет и внимательно обследовал свои уши, однако крови не обнаружил.

– Кто она? – простонал он, глядя на собственное отражение в зеркале. – Что ей от меня надо?

Меньше чем через неделю Марвела сбежала из заведения мистера Орли и переметнулась в «Клубничную поляну». Братья Линг соблазнили ее пятью сотнями оклада, выходным по понедельникам и обещанием нового гардероба. Мистер Орли прямо-таки позеленел от злости. Каждому, кто проявлял желание его слушать, он пространно объяснял, что братья Линг могут считать себя покойниками, потому что он уже связался со Стейтен-Айлендом и сейчас дело только за выработкой условий контракта на убийство. Никто не может безнаказанно сманивать у него танцовщиц!

На другой день он установил на сцене, между софитами рампы, ветродуйную машину, заявив, что она является частью проводимой им кампании по превращению «Розового кайфа» в действительно высококлассное заведение. Правда, Эрин и другие танцовщицы подозревали, что мистер Орли решился на эту трату исключительно ради достижения превосходства над ненавистными братьями Линг.

Ветродуйная машина представляла собой электрический вентилятор, упакованный в конусообразный раструб, который можно было фиксировать под разными углами. Когда машина работала, волосы танцовщиц развевались, придавая их движениям порывистость и разнузданность.

– Я подцепил эту идею из кассет Стиви Ник, – сказал мистер Орли Эрин. – Иди, попробуй.

Она исполнила короткий номер с включенной ветродуйкой. Бьющая в глаза струя воздуха заставляла ее беспрестанно моргать, и она чувствовала себя гораздо менее сексуальной, чем обычно.

Потом мистер Орли заметил:

– Все дело в твоих волосах.

– Ну, разумеется, – иронически усмехнулась она.

– Ты можешь хоть раз обойтись без возражений? – рассердился мистер Орли. – От тебя не убудет, если ты отпустишь волосы пониже плеч. Или, по крайней мере, сделала бы перманент.

«Спасибо, хоть не предложил выкраситься в рыжий цвет», – подумала Эрин.

– У Стиви Ник свой имидж, а у меня свой, – ответила она.

– Я еще купил дымовые установки и голубую неоновую подсветку, – сообщил мистер Орли.

– Вы действительно душой болеете за свое дело, и мы все ценим это, – сказала Эрин. Теперь еще он упразднил бы пресловутый ойл-рестлинг!

Мистер Орли распечатал коробку с новыми салфетками для коктейля – естественно, розовыми.

– Замечаешь? – спросил он. – Никаких голых девочек.

На салфетках эпохи «И хочется, и можется» красовались соблазнительные обнаженные фигуры в шляпах с перьями и в туфлях на высоченных кинжалообразных каблуках. Эрин одобрила новые салфетки:

– Просто и хорошо. Я бы даже сказала, почти элегантно.

Мистер Орли был польщен.

– Я решил, – принялся объяснять он, – что ни к чему украшать их разными такими штучками. Зачем разглядывать все это на салфетке, когда то же самое у тебя перед носом, и притом живьем?

– Вы хорошо придумали, – повторила Эрин. Конечно, он был безнадежен в смысле вкуса, но, по крайней мере, он действительно старался. Тем из девушек, которые носили длинные волосы или пышные парики, кажется, даже нравилось выступать с ветродуйкой.