– А ты взгляни на все с другой стороны, – посоветовал Шэд. – Этот мужик скопытился, глядя на такую красотку, как ты. Считай, ему повезло. Думаешь, всем так везет?

Но Марвела была безутешна. Выпив приготовленный Шэдом стакан, она потянулась за новой сигаретой.

– Нужно было мне пойти в фотомодели. Это все-таки не так рискованно.

Шэд подставил ей зажигалку.

– Ничего, детка, обойдется.

– Это я во всем виновата, – продолжала всхлипывать Марвела. – Он ведь умер из-за меня!

Эрин похлопала ее по руке.

– Не бери в голову. Ты просто работала, и ничего больше.

Глава 16

Рита и Альберто Алонсо согласились, чтобы Анджела пожила у них, пока Дэррелл Грант не вернется из Сент-Огастина, куда он собирался отвезти очередную партию краденых инвалидных колясок. Альберто любил девочку, хотя Рита предпочитала общество своих четвероногих питомцев, которые день ото дня росли и набирались сил. Дэррелл велел сестре держать Анджи в трейлере, подальше от этих проклятых волков. Рита спросила, где ее игрушки; Дэррелл ответил, что в фургоне не хватает места для таких вещей.

– Ничего, – сказал Альберто, – тут ей найдется чем поиграть.

Он принес полную сумку мячей для гольфа, высыпал их на пол, и Анджела играла в них, как умела.

Альберто, работавший ночами, обычно спал весь день, а Рита почти все время проводила на заднем дворе с уже подросшими волчатами. Маленькая Анджела взирала как зачарованная на эксцентрическую фигуру, какую представляла собой Рита – пестрый халат, рукавицы, как у лесоруба, хоккейная маска, закрывающая лицо, и сигарета в зубах, – и часами просиживала у окна, наблюдая, как тетка возится со своими воспитанниками. Однажды, оставшись одна в трейлере, девочка взяла телефон и набрала номер матери, который знала на память. Ей никто не ответил, но она не клала трубку в течение двадцати пяти минут. Вошедшая Рита отругала ее, отобрала телефон и поставила повыше, на холодильник, где Анджела не смогла бы его достать.

Дэррелл Грант был рад на время уехать из города, пусть даже и ненадолго. На несколько дней сложив с себя отцовские обязанности, он теперь мог не ограничивать себя в скорости и чем быстрее гнал, тем увереннее себя чувствовал. Наркотики заглушали в нем последние остатки страха и совести, поэтому он со спокойной душой и крал, и врал. Поэтому ему удавалось также как-то улаживать свои дела с Меркином и Пикаттой, которые не оставляли его в покое. Эти сыщики были ретивыми парнями, вечно жаждущими новых дел и горячих следов. Дэррелл был не против стучать на других уголовников, особенно если учесть, что альтернативой его службе являлась тюрьма, но беда в том, что временами действительно не было ничего, о чем можно было бы настучать. Меркин и Пикатта, казалось, не понимали, что у многих преступников вспышки активной деятельности перемежаются с долгими периодами лени, длящимися иной раз не только недели, но и месяцы; они постоянно требовали свежих дел и еще не остывших трупов. А если ничего серьезного не происходило, Дэррелл Грант, по их мнению, был обязан шарить по всему городу в поисках хоть какой-нибудь «добычи».

Но вот незадача – у Дэррелла не было времени на разнюхивание и вынюхивание. Его основное занятие – кража инвалидных колясок – требовало полной отдачи. Нынешняя поездка в Сент-Огастин сулила ему три тысячи баксов, а тут опять нарисовались Меркин и Пикатта, требуя, чтобы он немедленно отправился в Холлендейл – понаблюдать за каким-то барменом из кубинцев, который вроде бы, хотя и не точно, тайно приторговывал травкой. Дэрреллу пришлось завертеть мозгами с бешеной скоростью, и скорость, как всегда, выручила его: он припомнил имя некоего Томми Тинкера, торговца героином. Дэррелл знал, как копы Южной Флориды обожают такие дела.