Вернувшись в машину, Гарсиа спросил Шэда, не хочет ли он прокатиться до Клуистона – взглянуть на сахарный завод.

– Да мне как-то ни к чему, – последовал ответ.

– Но это поможет нам разобраться во всей этой истории, – настаивал Гарсиа.

– Лучше давай сэкономим бензин, а ты мне все расскажешь по дороге обратно в Лодердейл.

– Ты что, спешишь?

У Шэда набухла шея.

– Я-то не спешу. Просто там, в холодильнике, валяется эта распроклятая кубинская башка.

– Сеньор Гойо был не кубинцем, а панамцем.

– О Господи, – пробормотал Шэд.

На самую середину дороги выскочил кролик. Гарсиа осторожно объехал его.

– Этот конгрессмен, – сказал он, – душой и телом продался сахарным компаниям. Им нужно, чтобы он сидел в Вашингтоне и улаживал все их дела. Так что, когда какой-нибудь Киллиан начинает гнать волну и угрожать шантажом, парни этих сахарных деятелей начинают дергаться. Улавливаешь?

Шэд ткнул пальцем вперед.

– Там копы с радаром.

Гарсиа ухмыльнулся.

– Напугал! Я же сам коп, ты что, забыл? – И, не сбавляя скорости, промчался мимо поста, только мигнув фарами. – А ты, похоже, даже не слушаешь меня, – прибавил он.

– Слушаю. Большой сахар и его деньги, – кратко ответил Шэд.

– Ну так вот, Киллиан начинает свою игру, и, скорее всего, парням Дилбека становится не по себе. Ничего себе шуточки, думают они: утрясти какое-то дело с опекой, нажать на судью... Нам все это ни к чему, и этот чокнутый тоже. И вот тогда кто-то – не сам Дилбек, а кто-нибудь из его ближайшего окружения – звонит кое-куда по телефону.

– И чокнутый приказывает долго жить.

– Вот именно. На сцену выходят трое рубщиков тростника, здоровенные парни, которые тихо и незаметно разделываются с Киллианом, – вероятно, предварительно увезя его из дому.

– Откуда ты знаешь, что они рубщики тростника?

– По шрамам. У них все ноги в шрамах. Даже опытные рубщики, когда машут своими чертовыми мачете, частенько попадают себе по ногам. Как бы то ни было, они привозят Киллиана в дешевый мотель и – такая милая шуточка – регистрируют под именем одного негодяя, который командовал ими на плантациях, а потом ни с того ни с сего попал под автобус. В мотеле они топят Киллиана в ванне, потом замораживают...

– Не надо, – перебил его Шэд. – С меня хватит и того, что у тебя в багажнике.

– Да нет... – Гарсиа махнул рукой с зажатым в ней погасшим окурком сигары. – Там все было совсем по-другому. Но, в общем, они его заморозили и отвезли прямиком в Миссулу, штат Монтана. А может, они воспользовались самолетом Рохо. Кто знает?

– А почему в Монтану?

– Потому что там Киллиан обычно проводил отпуск – ловил форель. Все подстроили так, чтобы было похоже на обыкновенный несчастный случай: ловил-ловил человек рыбку, да и утонул.

Впервые за все время губы Шэда разжались для улыбки. Колоссальный блестящий купол его головы дрогнул, и Гарсиа услышал, как его спутник проглотил смешок.

– Что это ты?

– Да так – представил себе, как трое ямайцев разъезжают по Монтане.

– Да, картинка ничего себе.

– Ямайские парни в роли ковбоев – Господи помилуй!

– Во всяком случае, – заключил Гарсиа, – нервы у этих ребят что надо. На кого бы они ни работали.

– Тебе не удастся их сцапать.

– Это уж точно.

– Никогда, гоняйся хоть миллион лет.