– Господи, она же не шпионка! Она просто стриптизерша...

– Я привезу ее сюда завтра вечером, – не слушая, продолжал Молдовски. – Так безопаснее.

– Безопаснее? В каком смысле?

– В смысле шантажа, – ответил Молдовски, указывая на фотографию. Взгляд Дилбека последовал за движением его пальца и снова упал на лицо Эрин, отпрянувшей и поднявшей руку, чтобы защититься от удара бутылкой.

– А если я не понравлюсь ей? – вдруг забеспокоился конгрессмен.

Молдовски шумно разжевал кубик льда из своего стакана.

– Понравишься, можешь мне поверить. Две тысячи баксов гарантируют прямо-таки страстную любовь.

– А что получу я?

– Два часа танцев.

– И все?

– Это только начало.

Дэвид Дилбек отхлебнул имбирного пива, и оно показалось ему безвкусным.

– Я хочу, чтобы была возбуждающая музыка, шампанское, свечи...

Заверив, что все это будет, Молдовски перешел к вопросам, которые Дилбек должен был задать стриптизерше.

– Ну нет, – запротестовал конгрессмен. Это разрушит все настроение!

– Не нет, а да! – не выдержал Молдовски. – Сделаешь все, как надо, сукин сын! У него, видите ли, настроение! Да плевать я хотел на твое настроение!

Конгрессмен замялся.

– Малкольм, мне бы не хотелось нагонять на нее страху. Ведь, может быть, это мой единственный шанс, пойми... – Его глаза снова остановились на фотографии, висящей на стене. – Просто фантастика... – прошептал он, ни к кому не обращаясь.

Молди вскочил на ноги, резким движением сорвал со стены снимок и, подойдя к Дилбеку, стал прямо перед ним. Его надменно задранный нос находился как раз на уровне подбородка сидящего конгрессмена.

– Ты сделаешь это, – непререкаемым, исполненным невыразимого презрения тоном выговорил он. – Мы должны выяснить кое-что. Это необходимо, Дэвид, – он особенно подчеркнул слово «необходимо», – в свете всего того, что произошло за последний месяц.

Его дыхание отдавало бурбоном и мятным эликсиром для освежения рта; к этому коктейлю примешивался убийственный, как всегда, аромат его одеколона. Дилбек отвернулся и судорожно глотнул свежего воздуха. Яхта мягко качнулась на волне, поднятой пронесшимся мимо катером.

– Ты сделаешь это, – повторил Молдовски в самое ухо конгрессмену.

– Но я не понимаю...

Молдовски повернулся спиной, подхватил свой стакан бурбона и принялся расхаживать по каюте. Взгляд его упал на нагрудный карман пуловера: там, под тонким трикотажем, слабо очерчивалось что-то маленькое и прямоугольное – визитная карточка детектива Гарсиа, вынутая Крэндэллом из сейфа исчезнувшего адвоката.

– Есть люди, которые стараются навредить тебе, Дэвид, – проговорил Молдовски. – И мы должны быть уверены, что она – не одна из них.

Дилбек покачал головой.

– Да ты просто параноик. Молдовски презрительно хмыкнул.

– Она ведь всего-навсего танцовщица из стрип-клуба, – продолжал Дилбек.

Молдовски схватил его за грудки.

– Фэнни Фокс тоже была всего-навсего стриптизершей, – с ненавистью глядя в глаза конгрессмену и отчеканивая каждое слово, произнес он. – Донна Райс была просто актрисой. Элизабет Рэй была просто секретаршей, которая не умела печатать на машинке.