Как только Флори вышла из комнаты, Сара глянула на свое отражение в зеркале. Если свет сзади, то просвечивают контуры тела. Поскольку более плотных нарядов у нее нет, сделать ничего нельзя. Просто все время нужно прикрываться одеялом.

Она вышла из своей спальни, расправила плечи, вскинула голову и пошла по коридору.

Мистер Эстон на ее стук открыл дверь и отошел в сторону.

– Вашу кровать принесли, – сказал он.

Какой странный у него голос, не только интонация, но и сам тембр.

– Вы поете, мистер Эстон?

Он посмотрел на нее так, будто она рассудка лишилась.

– Я спросила из за вашего голоса. У вас очень глубокий тембр. В нашем рождественском хоре много баритонов. Вы могли бы присоединиться.

Он покачал головой, и у нее возникло впечатление, что он считает ее странной, возможно, эксцентричной.

– Это очень хороший хор, мистер Эстон, – хмуро посмотрела на него Сара.

– Нисколько не сомневаюсь, но я не пою.

Сказать было нечего, не оставалось ничего другого, как войти в герцогские покои.

Шторы цвета индиго закрывали многочисленные окна, поднимавшиеся от пола к потолку. Стоявшая на возвышении кровать с четырьмя столбиками была задрапирована той же тканью.

На круглом ковре, прикрывавшем половицы из красного дерева, выткана широкая кайма с переплетающимися цепями цвета лаванды и индиго. Лаванда, в честь первого урожая, собранного в Чейвенсуорте, изображена на обивке мягких кресел у окна и вышита на покрывале цвета индиго.

Вдоль дальней стены стоял ряд шкафов с покрытыми сусальным золотом фасадами. На каждом была изображена сцена из истории Чейвенсуорта, начиная от закладки первых гряд лаванды до возведения самого здания. Позолота требовала постоянного внимания и деликатного ухода.

– Вы действительно намереваетесь провести ночь на этой сомнительной раскладной кровати? – раздался у нее за спиной голос Эстона.

– Если вы не позволите мне вернуться в свою комнату, – вполне дружелюбно ответила Сара.

– Вам нужно мое позволение?

Нравится ей это или нет, он ее муж. Но их союз будет руководствоваться не только его правилами, но и ее пожеланиями. Так она решила в те два дня, что провела взаперти у отца. Если мистеру Эстону это не нравится, он может просто уйти, оставив ее во вполне приемлемом положении замужней дамы, проживающей раздельно с мужем.

Однако одно дело принимать подобное решение в своей комнате, и совсем другое – в присутствии Эстона.

– Я думаю, было бы лучше начать брак традиционным способом, – сказал он.

Сара сжала руки перед собой. Как же она замерзла.

– Я не буду спать с вами, – ответила она.

Это станет предметом споров между ними? Он очень крупный мужчина, и хотя она выше большинства своих знакомых женщин, она слабее его. Он что, возьмет ее силой? Конечно, нет. Во время их первой встречи он вел себя как джентльмен. И в карете он был добр и достаточно вежлив. Но что, если в спальне все это исчезнет? И он окажется отвратительным и порочным типом?

– В Новом Южном Уэльсе, – на ходу сказал он, – аборигены не спят вместе, по крайней мере первые три ночи.

Сара, нахмурившись, смотрела на него. Она не знала, то ли удовлетворить свое любопытство, то ли оставить тему. Однако разговор с ним отвлечет ее от того, что он делает, а он раздевался. Он даже не подумал зайти за ширму, именно для этого установленную в углу. Нет, Дуглас Эстон был выше таких сантиментов. Он снял жилет, потом рубашку с такой беззаботностью, что Сара заподозрила, что это для него привычная ситуация.

– Вам вполне удобно раздеваться перед чужими женщинами, не так ли?

– Вы моя жена.