При отсутствии дворянства родовая знать все же была, и, разумеется, вторая фаза не могла не нанести по ней удара. Причины все те же: централизация и концентрация власти. "Опасность усиления сепаратистских тенденций среди феодалов и потребность в постоянном увеличении доходов для содержания армии вынудили Мехмеда II предпринять ряд мер, например, против собственников мульков и вакфов (крупнейшая и почти частная земельная собственность. - Авт.) с целью расширения фонда казенных земель, предназначенных для раздачи в качестве служебных держаний. При всей своей ограниченности указы Мехмеда II затронули довольно значительный круг людей, прежде всего был нанесен удар по остаткам малоазийской знати, поскольку была подорвана материальная база их былого могущества. Вместе с тем султан попытался ослабить формирующуюся внутри самой империи феодальную верхушку, которую уже не удовлетворяли ограниченные условия служебного землевладения. Подобную реформу правительство Мехмеда II могло провести, опираясь лишь на прослойку низших сипахи. Несмотря на отчаянное сопротивление владельцев мульков и управляющих вакфами, султану удалось осуществить свои замыслы. Этот факт свидетельствует о силе сипахийства и одновременно подтверждает устойчивость курса на превращение условных пожалований в основной компонент османской аграрной системы" (М.Мейер).

Все это очень похоже на экспроприацию Генрихом VIII монастырских земель и, разумеется, на наши колхозно-совхозные эксперименты. Приправленные соответствующими лозунгами, все эти действия не могли не вызвать симпатий у простого народа далеких земель. С большим сочувствием "отнеслось к известию о падении Царьграда простое население Германии, полное ненависти к своим князьям-эксплуататорам и вообще к феодальным порядкам западноевропейского отживающего (! - Авт.) средневековья. Вести, которые доходили до обыкновенного бюргера про турок и Турцию и не только про гуманного султана Мурада II, но и про нового государя, строгого Мехмеда II Завоевателя, были благоприятны. Издалека, в немецких городах, идеализировались не только сами турки, которые в простонародной своей массе производили и на близких наблюдателей XV века симпатичное впечатление (Б.Брокер характеризует турок как "благородных, честных людей"), идеализировался и жестокий "великий турок" султан Мехмед II, власть которого тверда, единодержавна, не допускает рядом с собой княжеского самоволья и всюду рассыпает благоденствие" (А.Крымский).

Таким образом, в определенном смысле, именно Османский имперский цикл является наиболее точным аналогом четвертого российского цикла. По крайней мере, такого торжества выходцев с самого дна общества история не знала. Всякий имперский цикл устраивает мощнейшую перетряску общества, и все же рекордсмены здесь советский и османский циклы. Мы умудрились за несколько десятков лет вырастить красную профессуру, красных министров, величайших полководцев из крестьянских детей и т.д. То же самое и почти в таком же масштабе было и во второй фазе Османского цикла. "Сановники государства, служилые феодалы, получавшие от государства на время своей службы огромные владения во второй половине XV века, выросли в большую политическую силу, которая со временем все увеличивалась. Нередко бывало, что высоких постов, включая и пост великого везира, достигали выходцы из низов, в том числе и из христиан, принявших ислам" (А.Новичев).

Если наши коммунисты призывали к объединению пролетариев всех стран, то и Мехмед II не брезговал призывами к объединению всех обиженных и обездоленных.