Марк было рванулся к жене. Нервы у него были на пределе, но, вспомнив, что должен вести себя сдержанно и продуманно, он остался на месте.

– Миссис Рутвен, – мягко обратился к ней доктор Фелл. – Вы хотите сказать, что вы слышали, как мисс Лестрейндж с кем-то разговаривала в этой комнате?

– Да!

– Значит, окна в то время были открыты?

– Не знаю! Не обратила внимания! Должно быть, так и было, иначе я бы не услышала ее.

– Были ли задернуты портьеры?

– Да! Да! Я ничего не видела. Это я помню.

– Что конкретно вы расслышали из слов мисс Лестрейндж?

Бренда прижала к высоким скулам пальцы с отполированными, но ненакрашенными ногтями. Лихорадочно вздымающийся корсаж ее шелкового платья дал понять, что она несколько раз с силой перевела дыхание, перед тем как снова заговорить.

– «Радость моя, не можешь ли принести мне закладку для книги со стола?» Вот это я и слышала, только говорила она громче и… и со смехом. Я слышала, как она это произнесла! «Радость моя, не можешь ли принести мне закладку для книги со стола?»

Казалось, прозвучавшие слова эхом повисли в воздухе. Их отзвуки донеслись из другой ночи, из-за опущенных портьер.

– Миссис Рутвен, здесь нет письменного стола. Могла ли она иметь в виду чиппендейловский столик, что стоит в гостиной?

– Не знаю! Я больше об этом не думала!

– Произнесло ли второе лицо какие-то слова?

– Нет! Ни слова. Я…

За окнами уже сгустилась ночная тьма. Сквозь веселое стрекотание сверчков с Харли-Лейн донеслось дребезжание подъезжающей машины, которое, похоже, еще больше перепугало Бренду. Такие звуки могла издавать только машина доктора Кента: кроме чихающего двигателя, был слышен звякающий шум бампера – он держался на честном слове, и доктор вечно забывал его отремонтировать в своей «мастерской».

– Вы уже упоминали время, миссис Рутвен. Все произошло, когда часы на башне Основателя пробили полночь, не так ли?

– Да! Именно тогда. Это было…

Бренда провела пальцами вдоль щеки к шее. В тишине отчетливо лязгала и дребезжала машина, подъехавшая к дому. Заскрежетал ручной тормоз. Бренда жалобно посмотрела на Марка, и этот взгляд поразил его до глубины души. Не проронив ни слова, она выскочила в коридор.

– Бренда! – На этот раз, промедлив секунду, он поспешил за ней.

– Нет! – оглушительно рявкнул доктор Фелл.

Бренда уже была у входных дверей. Марк, выскочив в коридор, остановился.

– Нет! – повторил доктор Фелл. – До сих пор вы вели себя достаточно умно. Не теряйте мудрости. Пусть она хоть час побудет наедине сама с собой. В противном случае вы потеряете шанс на окончательное примирение.

Бренда побежала по песчаной дорожке к своей машине. Марк, готовый последовать за ней, осознал уместность полученного им совета. Тот взгляд, что она бросила ему, в котором любовь мешалась с необъяснимым чувством стыда – тогда это ускользнуло от его внимания, – сам по себе означал, что ему лучше подождать.

Тем более, что преследовать Бренду уже не имело смысла. «Шевроле» выехал на Колледж-авеню. Марк, направившись к входным дверям, на пороге столкнулся с Сэмюелом Кентом.

– Э-э-э… что-то случилось? – спросил он.

– Абсолютно ничего.

– Действительно? – Доктор Кент с интересом посмотрел на него живыми темно-карими глазами, выделявшимися на его очень моложавом лице. – Я только что из дома, – сообщил он, хотя в этой информации не было необходимости.