– Итак? – напомнил Марк.

– Я думаю, что когда она очутилась в своей комнате, то скоро успокоилась и пришла едва ли не в восторженное настроение, обдумывая завтрашние перспективы. Как вы сами здесь могли убедиться, ей было свойственно стремление к домашнему уюту, чистоте и аккуратности. – Он указал на разложенное на кресле платье, на матерчатый поясок и на скатанные чулки. – Она разделась привычным для себя аккуратным образом. Накинула белый хлопковый халатик с красным орнаментом и завязала поясок на левом бедре. Затем надела меховые тапочки. На следующее утро вы увидели ее мертвой. Вы согласны с моим изложением фактов?

Куда бы Марк ни смотрел, он, казалось, видел перед собой только трехстворчатое зеркало на туалетном столике и лежащий рядом с ним стул с низкой спинкой.

– Да, на ней в самом деле был халат. Тапочек я не видел, но тогда я и не мог их заметить. Часть ее тела была зажата под столиком. Вы убедительно продемонстрировали, что она не была там убита. Кто-то оказался у нее за спиной и из-за плеча нанес удар – сверху вниз и справа налево. Но если она не сидела за туалетным столиком, то где же она была?

Доктор Фелл вытаращил глаза.

– Вы еще спрашиваете? – воскликнул он и ткнул пальцем в угол.

Тут Марку стало понятно, что за спинкой кресла, стоявшего в нескольких футах от угла, было достаточно места.

Напольная лампа, прикрытая таким же абажуром янтарного цвета, располагалась слева от кресла. Ее свет падал на темно-пурпурный переплет книги, которая вниз страницами, распластанная лежала на столе.

– Стоп! – сказал доктор Фелл.

Марк и Бренда, вцепившаяся ему в рукав, отпрянули.

– Я сказал «стоп», – повторил доктор Фелл, – ибо ваше воображение может завести вас слишком далеко. Роз Лестрейндж раздевалась неторопливо. Она накинула белый халат и взяла меховые тапочки. И села в это кресло, чтобы почитать «Армадейл». Наверное, она успела прочитать две или три страницы, когда раздался стук в дверь. Она не ждала гостей.

Но это не имело значения. Я грубо прикидываю, что было около четверти первого, когда она, полная радостных ожиданий, открыла дверь…

– Кому? – поинтересовался Марк.

– Убийце.

– Она заподозрила гостя?

– Как убийцу? Нет! Некто явился убить ее. Но ей это и в голову не могло прийти. Она с неподдельным презрением относилась к людям, она бы высмеяла любую мысль о насилии по отношению к себе.

– Доктор Фелл! – У Марка перехватило горло. – Если вы говорите, что так и было, я не собираюсь спорить. Но можете ли вы это доказать? Вы уверены в своих словах?

– Уверен ли я? О, мудрецы Афин! Могу ли я, как простой смертный, быть уверенным в своей непогрешимости, могу ли считать себя застрахованным от ошибки? Нет, я не уверен. Но я убежден! И думаю, вы тоже увидите истину, если отдадите себе отчет в том, что именно так беспокоит вас. Почему кто-то – предположительно убийца – забрал «Армадейл» и подменил его «Женщиной в белом»?

– Об этом я вас и спрашиваю. Почему?

– Вспоминайте! Если вы не обнаружили подмену в воскресенье утром, когда это событие было еще свежо в памяти, можете ли вы по истечении времени быть уверенным, что по ошибке не вручили ей другую книгу?

– Да, уверен, этого не было.

– Пусть даже часть первых страниц «Армадейла» была аккуратно изъята?

– Даже и в этом случае. Я могу утверждать!

– Очень хорошо. Теперь вернемся к мисс Лестрейндж и к ее гостю, явившемуся в четверть первого ночи. Она отнюдь не встревожилась, а скорее очень обрадовалась.