Во всех трех зеркалах мелькнул какой-то темный предмет; удар был направлен сверху вниз.

Марк инстинктивно вскинул правую руку и вскочил на ноги. Коленом он с такой силой ударился о полку, что нога онемела; створки зеркал пошатнулись и дрогнули, рассыпая блики по всей комнате. Два флакончика упали на пол.

Когда он выпрямился, стул остался лежать на ковре у него за спиной.

– Понимаю, – сказал он; колено продолжало ныть, но теперь Марку было не до него. – Она сидела, но не здесь. Когда человек сидит перед тремя зеркалами, его невозможно застать врасплох.

– Правильно!

И доктор Фелл, лицо которого побагровело от затраченных усилий, отдуваясь, удовлетворенно плюхнулся на стул.

– Вы знаете, – сказал Марк, чувствуя почти такую же горечь, как та, что он испытал в Новой библиотеке, – я всегда считал себя достаточно умным человеком. Теперь я в этом разуверился. Глубина моей глупости…

– Нет! – с необыкновенной горячностью прервал его доктор Фелл.

– Именно так. Я не увидел таких очевидных вещей.

– Дело в том, сэр, что вы сталкивались с преступлениями только в книгах. Так же как и Сэм Кент. Как и убийца – в противном случае он обратил бы внимание на запертые в июле окна.

– Полиция все же пришла к выводу, что был убийца? Но лейтенант Хендерсон сказал…

– Ах да. Действительно, «лейтенант Хендерсон сказал». Когда Сэм Кент излагал содержание их разговора, он отвел в сторону свои мудрые глаза – вот так – и мне показалось, что меня лупят по голове какой-то тупой колотушкой. Лейтенант прямо так и спросил Сэма, в самом ли деле Роз Лестрейндж заколола себя перед зеркалом – цитирую – «как порой поступают женщины-самоубийцы». Подумать только! Вы слышали эти его слова?

– Нет, но я знаю о них.

– Женщины-самоубийцы никогда так не поступают, и это вам подтвердит любой опытный офицер полиции. Он сознательно ввел Сэма в заблуждение, ибо подозревал его в чрезмерной болтливости и, слушая его, лишь ухмылялся.

– Почему же он ничего не делает?

– Главным образом, потому, что никак не может понять, несмотря на все свои действительно искренние старания, как эта спальня оказалась запертой изнутри! Нет, арестовать он никого не может. Но будьте спокойны, что-то он предпримет. И вот этого-то я и опасаюсь.

Марк взглянул через плечо доктора Фелла.

Там виднелась дверь спальни, слегка приоткрытая, и в замочной скважине изнутри торчал ключ, который после всех экспериментов и испытаний вставила полиция.

Бренда, отступив в коридор, наблюдала за ними. Когда Марк подошел к двери и ощупал ее, колено его пронзило болью, но он тут же забыл о нем. Он яростно повернул ключ, отметив, какое усилие необходимо при этом приложить.

Марк вытащил ключ из замка. Его прямой стержень, головка и оба фланца примерно одинакового размера были покрыты легким налетом ржавчины, на которой была бы заметна любая царапина, не говоря уж о следах, которые должны были остаться, если бы ключ поворачивали снаружи.

Но его не пытались повернуть! Марк вставил его обратно в замок.

– Доктор Фелл, – сказал он, – как это было сделано?

Тот встрепенулся:

– Не знаю. И в данный момент мне бы хотелось взглянуть на те записи, о которых вы говорили. Если полиция не ознакомится с ними раньше, чем мы. Хотя это не столь уж важно.

Бренда закусила нижнюю губу.