– In vino morbida, – лениво отозвался мистер Робине.

– Ты хочешь сказать tristitia, – поправил его Берт.

– Интересно, что означает эта бессмысленная болтовня? – фыркнула Пегги.

– Мгновения быстротечны, моя дорогая, – отозвался Берт. Он сел на пол прямо возле своего стула и поднял камеру. – Но несмотря на их быстрый полет, я все же могу зафиксировать их тень. И вот сейчас я хочу сделать два‑три настоящих снимка.

– О Боже, я думала, все это уже позади, – взмолилась Пегги.

– Может, скоро и будет… но только не сейчас… и не совсем… – бормотал Берт, глядя в свой экспонометр.

Что ж, хоть все англичане и немного полоумные, но они все же были к ней добры и милы. Поэтому Пегги отставила свой стакан и поднялась. Она разгладила юбку, прошлась ладонью по волосам и приняла ту самую позу

– Вот так? – спросила она Берта.

– Нет! – отозвался Берт. – Как угодно, но только не так!…

На следующий день у Пегги было интервью на телевидении, и она надела свое белое парчовое платье. «Наша последняя победительница в конкурсе, которая вскоре будет одерживать победы и на экране»… И все опять были добры и милы с ней, так что казалось, будто все идет как надо.

Затем, уже на другой день, состоялся разговор с мистером Флойдом, который тоже оказался очень симпатичным, хоть сам визит безусловно был чем‑то большим, чем обычное интервью. Пегги не ожидала, что ей без всякой подготовки придется ходить по комнате, садиться, вставать и делать то одно, то другое перед кинокамерами, однако мистер Флойд удовлетворенно улыбался, а мистер Робине, когда они вышли, потрепал ее по, плечу и сказал:

– Молодчина! Сейчас мне очень хочется выглядеть так, будто по тринадцатому каналу мне показали царство фей, но боюсь, меня все равно не поймут.

Жестом, великолепно известным в кино, Джордж Флойд запустил пальцы в пышную седеющую шевелюру.

– После этих проб вы просто не вправе не увидеть – в ней что‑то есть, – настаивал он. – Она безусловно фотогенична, неплохо двигается, и еще в ней сквозит свежесть. Если она пока что мало знает об актерском мастерстве, так ведь и все прочие имеют об этом весьма отдаленное представление, зато девчонка еще не успела понахвататься дурацких наигрышей и штампов. Она умеет уловить мысль режиссера, во всяком случае, пытается это сделать. А главное – в ней есть обаяние. Нет, перспективная девчонка, и я хотел бы ее использовать.

Солли де Копф вытащил изо рта сигару.

– Согласен, в некоторых отношениях она по‑своему хороша, но она не выглядит достаточно современной, а публика ждет именно этого. Да и говорит она как‑то чудно, – добавил он.

– Несколько уроков дикции вполне справятся с этим недостатком. Девчонка – не дура, – ответил Джордж.

– Возможно. А что ты думаешь о ней, Аль? – обратился Солли к своему главному подручному.

Аль Форстер произнес, взвешивая каждое слово, будто произносил приговор:

– Смотрится она ничего себе. Рост подходящий, ножки первый сорт.