Пегги застыла в неподвижности. Берт устало опустил камеру.

– Слушай, не стесняйся меня. У вас в вашем Барранаклохе, что, никто и никогда камер не видал? – спросил он.

– Именно, – ответила Пегги.

– Ладно. Тогда начнем с общих принципов. Стой там, где стоишь. Заложи руки за спину. Сожми их покрепче. Теперь глянь в камеру. Вот так. А теперь постарайся как можно ближе свести локти и улыбнись. Нет, нет, пошире, покажи всем, сколько у тебя зубов. Тебе кажется, будто выходит что‑то вроде ухмылки мертвеца? Не обращай внимания! Издатели журналов по искусству лучше тебя разбираются в таких делах. Ну вот, другое дело! Продолжай сводить локти, теперь глубокий вдох – самый глубокий, на какой способна. А получше не можешь? Ладно, глядится вроде нормально… а, сойдет…

Последовала ослепительная вспышка. Пегги расслабилась.

– Все в порядке?

– Ты не поверишь, – сказал Берт, – но мы можем дать Природе пару‑другую очков вперед, это уж точно.

– Сколько шуму из‑за какой‑то фотки, – сказала Пегги.

Берт поглядел на нее:

– Mavourneen, да ты хоть разок видела настоящую фотографию? – Он вытащил фотожурнал для знатоков и перелистал несколько страниц. – Voila! – воскликнул он и передал ей журнал.

– О! – воскликнула девушка. – Уж не хочешь ли ты сказать, что и я буду выглядеть таким же образом?!

– Именно, черт побери, – заверил ее Берт.

Пегги не могла оторвать глаз от фото.

– Надо думать, что после таких упражнений она сейчас сильно страдает – это ведь называется, кажется, болезненной деформацией?

– Это, – сурово ответил ей Берт, – называется «шик‑блеск», и если я еще раз услышу от вас, юная дева, подобную ересь и богохульство, я велю посадить вас на кол.

– Это то, что в Америке называется «палка в заднице»? – спросила Пегги.

Тут вмешался мистер Робинс.

– Пошли, – сказал он, – есть еще одно преступление, заслуживающее палки в задницу, – это заставить прессу ждать тебя. Ну а теперь вспомните, о чем мы говорили в машине. И держитесь подальше от выпивки. Она тут для того, чтобы размягчить их, а отнюдь не нас.

– Что ж, – сказал мистер Робинс, позволив себе расслабиться, – вот и все. Теперь можно и нам выпить. Миссис Трамп? Мисс Мак‑Рафферти?

– Чуточку портвейна с лимоном, пожалуйста, – сказала миссис Трамп.

– Хайбол с хлебной водкой, – сказала Пегги.

Мистер Робинс нахмурился:

– Мисс Мак‑Рафферти, ваши познания, видимо, весьма обширны, но они несколько бессистемны. Вам не следует смешивать продукты из разных стран. Я не стану об этом распространяться, а просто порекомендую вам продукцию нашего с вами соплеменника мистера Пимма.

Когда напитки доставили, Робине с наслаждением проглотил половину своей тройной порции виски.

– Недурно, Берт? – спросил он.

– Прилично, – согласился фотограф, правда без особого энтузиазма. – В общем не так уж плохо. Вы были весьма милы, mavourneen. Вас приняли.

Пегги слегка просветлела.

– Правда? В самом деле? А мне показалось, что большинство… самые главные… даже не заметили меня…

– Не верьте глазам своим, милочка. Они вас заметили. Впрочем, реакция мужчин не так уж важна. Вам следует опасаться своих сестричек, причем особенно тогда, когда они с вами любезны. А они этого как раз и не делали. – Берт опорожнил стакан и протянул его, чтоб получить новую порцию.