О третьем варианте, что Хрипящий может выйти из клана, Серый не заикнулся. О четвертом — что Аня может выйти от Глазьевых и не вступить к нам — тоже.

— Понимаешь, Дмитрий, — проникновенно сказал Постников, — если бы не ты, мы бы вообще возврат Ермолиной не обсуждали, сразу резко отказали бы, а так его можно замаскировать выполнением просьбы Лазарева.

— Я могу с ней сначала поговорить?

— Нет. Если Глазьевы о чем-то догадаются, то, сам понимаешь, переговоры пойдут совсем по-другому, — жестко сказал Постников. — Хватит, накосячил уже. Клятву даешь? Или решил, что Ермолина тебе не столь дорога?

— Даю, куда деваться, — угрюмо ответил он.

Словно дождавшись этих слов, позвонил Лазарев. В нетерпении его сложно было обвинить: прошло около двух часов, хотя он обещал перезвонить через час.

— Что ты решил Слава, — сразу спросил он.

— Понимаете, Андрей Кириллович, мы не очень доверяем Глазьевым, поэтому бы хотели сначала осмотреть.

— Участок?

— Разумеется. Ермолину-то мы уже видели. И цену предварительную тоже хотели бы услышать.

В том что она предварительная, я был уверен: Серый был слишком расстроен чтобы не компенсировать свое расстройство хорошей скидкой.

Интерлюдия 12

От вызова к главе клана Анна Ермолина не ждала ничего хорошего. Точнее, ждала самого плохого: того, что стало известно о ее встречах с Димой. Она сама не могла понять, как так вышло, что они с ее бывшим телохранителем зацепились языками, когда он забирал Полинку, и договорились встретиться, а дальше ей словно голову снесло. Но она ни о чем не жалела: это была хоть какая-то отдушина в беспросветности ее нынешней жизни. И сейчас было похоже, что эту отдушину собираются прикрыть или использовать для своих целей.

— Добрый день, Егор Дмитриевич. Вы хотели меня видеть?

Она дежурно улыбнулась. Глазьев не менее дежурно состроил гримасу отвращения при ее виде и даже не стал здороваться.

— Значит так, Анна, — стукнул он по столу ладонью. — Ты понимаешь, что ты нам не нужна, балласт, обуза? Что ты развела наш клан на очень крупные бабки? Что если бы не условие договора с Елисеевым, сплавили бы мы тебя туда, куда собирались отправить твою сестру?

Анна вздрогнула. С магией у нее нынче нелады, но лишиться ее совсем было страшно.

— Понимаю, — внезапно охрипшим голосом сказала она.

— Так вот. Елисеевы согласились тебя забрать, но только при условии, что ты согласна и что дашь полную клятву. Так вот, я тебя информирую, что ты согласна. Только попробуй отказаться, — с явно выраженной злобой процедил Глазьев. — Тогда я спать не буду, но придумаю, как обойти этот гнусный договор, поняла?

— Поняла. Но они точно хотят меня забрать? — опешила Аня, лихорадочно размышляя связано ли это с Димой или нет.

— Они тебя точно не хотят брать. Кому нужно такое счастье? Но мы им сделали некое предложение, от которого им было сложно отказаться, — буркнул Глазьев. — Ты идешь как обязательное условие. Господи, я даже приплатить готов, чтобы больше не видеть твою гнусную рожу. Пошла вон. Точнее, пошла собираться. Встреча и подписание документов через час.

Интерлюдия 13

Роман Глазьев влетел к отцу, горя от злости, стукнул по столу кулаком так, что на столешнице тут же появилась глубокая вмятина с подпалинами по краям, и заорал:

— Я теперь что, никто? Со мной не надо больше считаться? Мое мнение никому не интересно? Так, что ли?

Был он бордовый от злости и слюнями брызгался во все стороны, ничуть себя не контролируя.