— Может, здесь запрещенки и нет, — вклинился в разговор я, — а вы уже решаете, что с ней делать.

— Ну да, — насмешливо кивнул Серый. — У Вишневских — и вдруг нет? А Мальцев им подшивку «Кланового вестника» продал, а экранировал, чтобы по листку не рассыпалось.

— Предлагаю запечатать, — сказал Постников. — Разбираться с книгами сейчас некому, необходимости в срочности тоже нет.

Мне же, напротив, библиотека была интересна, поскольку наконец появлялась возможность сравнить свой уровень с местным. Кроме того, был еще один тонкий момент.

— Как сказать, — задумался я. — С Вишневскими трагедия случилась после посылки, предположительно, от Мальцевых. Узнать бы, что такого Игнат Мефодьевич отправил. Сам он утверждает, что с Вишневскими был на ножах, поэтому не торговал.

— Это лишнее подтверждение тому, что здесь могут быть опасные заклинания, которые нельзя использовать, и что лезть туда без подготовки не стоит.

С этим я был согласен. Стояли мы на пороге, и никто не рвался внутрь. То, что на некоторых книгах были дополнительные заклинания, могло говорить как о защите от чрезмерного любопытства семьи Вишневских, так и о защите семьи от книг. Ибо в моем прежнем мире были такие экземпляры с наведенными чарами, которые не просто могли за себя постоять, а испепелить нарушителя. Но что-то по этой библиотеке можно было выяснить и сейчас.

Не заходя, я щупом подтянул гроссбух, лежащий на конторке и наверняка содержащий список книг. Стоило раскрыть, и я сразу убедился в собственной правоте. Единственно, в глаза сразу бросилась строка, зашифрованная, причем теми самыми закорючками, которые мне уже попадались дважды. А значит, можно было соотнести зашифрованное название и книгу, стоящую на полочке. Возможно, не сразу, ну так и количество книг ограничено. А еще получалось, что Соколов каким-то образом был связан с Вишневскими. Поспрашивать Ефремова, что ли?

Дверь я запечатал, а талмуд, раскрытый на странице, где была строка с закорючками, протянул Постникову.

— Видел такие символы раньше?

— Не попадались.

— Придется расшифровывать. Подозреваю, что как раз запрещенные книги ими записаны.

— Постараемся, — ответил он, с интересом разглядывая неизвестные символы. — По времени ничего не скажу, потому что язык может быть какой угодно, вплоть до мертвых или выдуманных: кланы с историей этим часто грешат. А народу у нас не сказать, что много: с улицы на такую работу не возьмешь, а из кланов с таких должностей обычно ногами вперед уходят и никак иначе. Придется свои кадры выращивать. Кстати, у тебя планы на Дена какие?

— Пока никаких. Как маг он слаб, и интерес к магии умеренный, но выполняет все точно и аккуратно, так что думать надо. Но пока же не горит. А что?

— Хотел его к себе забрать, если ты не возражаешь. У парня явный талант в вопросах анализа данных. И ему это точно интересно. На полную катушку я его загружать, разумеется, не буду, но задания будет получать регулярно. К расшифровке, опять же, подключу, у него временами весьма нестандартные подходы.

— Если он захочет, не возражаю, — решил я. — И вообще, поищите в сети эти символы, вдруг что найдется. Мне кажется, их не только Вишневские использовали.

— Кажется или что-то знаешь? — проницательно спросил он.

Делиться дневниками Соколова я был не готов даже с Постниковым, почему-то они мне казались личными, касающимися только меня, в отличие от списка книг.

— Или что-то знаю, но в расшифровке это тебе никак не поможет, разве что могу еще схему подбросить из кабинета Вишневского, там эти символы тоже есть.