«Ах! — говорила она себе. — Для чего я осталась одна в этой пустыне? Что удерживает меняот того, чтобы лететь вслед за милым? Чужбина не страшит меня, страшно там, где нет милого друга! Постой! Постой! Я спешу к тебе!» Уже хотела она бежать вслед за ушедшим, но мысль о матери вновь остановила ее. «У меня есть мать, — прошептала Элана сквозь слезы. — Иона не должна узнать, что злосчастная дочь ее повторила ее злосчастную судьбу.

— Постой! Постой! — прервала чтицу Ксанта. — Я, кажется, что-то пропустила. Что за злосчастная судьба была у злосчастной матери твоей

Эланы?

— Ой! Это я пропустила! — и Киури вновь покраснела от смущения. — Я же говорю, мне надо было это кому-то прочитать, сама бы я ни за что не заметила. Надо будет написать в первой главе немного о родителях Эланы. Дело в том, что… отец господина Келада… дело в том, что мать Элары долгие годы была его… подругой… тайной подругой… ночной подругой…

— Побочной женой, — подсказала Ксанта.

На ее родине, в Королевстве, это не одобрялось, но и не было чем-то из ряда вон выходящим. Однако считалось, что дети от таких браков не милы Солнцу, и обычно их стремились отдать под покровительство более древней силы — Шеламу. Вот почему бабушка Элары вела себя так странно! Ну что ж, еще одной загадкой меньше.

— Почему вы молчите? — осторожно спросила Киури. — Вам не понравилось?

— Погоди… — попросила Ксанта. — Понравилось.

— Но?

— Не спеши. Дай слова соберу…

Она и в самом деле не знала толком, что сказать. Прежде ей доводилось сталкиваться только с юными поэтессами. То одна, то другая из ее учениц от несчастной любви или из желания обратить на себя внимание начинала писать стихи. Стихи по большей части были слабыми и невразумительными, но Ксанта их хвалила, подсказывала, где можно подправить размер или подобрать созвучие. Потом девицы благополучно выходили замуж и с облегчением бросали стихотворчество. С Киури все было немного по-другому. Ксанту впечатлил не столько результат усилий девушки, сколько сами усилия. Судя по толщине свитка, она потратила на свой труд не меньше года, а если к тому же учесть, что все это было проделано тайком и без всякой надежды когда-нибудь кому-нибудь показать свою работу… Уже одно ее рвение заслуживало похвалы. И, — как знать! — может из девушки и в самом деле выйдет толк? Жизнь многому учит, почему бы и не этому? В конце концов получаются же иногда у мужчин вполне сносные романы, хотя им гораздо труднее, чем женщинам говорить о людях и их чувствах.

— Я хотела бы, чтобы она с ним уехала, — сказала наконец Ксанта.

— Кто? Элара? — изумилась Киури. — Но ведь она осталась!

— Ну да, Элара осталась, но Элана могла бы уехать.

— Да… но… Ведь он тогда бросил бы ее!

— Или она его, — с улыбкой ответила Ксанта. — Дело даже не в этом. Просто они даже не попробовали жить вместе и так и не узнали, что из этого получилось бы. А может, стоило обоим рискнуть? Наверное, это сложнее, чем сохнуть от тоски, и все же… Если бы они уехали, с ними могло бы случится все, что угодно, и может быть, в конце концов случилось бы что-нибудь хорошее и интересное.

— Но ведь ее мать…

— Да. Оставшись, она закрыла какие-то возможности и для себя и для своей матери. Конечно, если бы она убежала, ее матери тоже пришлось бы что-то делать. Но иногда это именно то, что нужно — наконец что-то сделать, как-то изменить свою жизнь.