— Во имя Дариссы, Алианна, когда же вы образумитесь?! — проворчал супруг Ксанты, тщетно пытаясь придать лицу серьезное выражение. — Госпожа Ксанта, позвольте представить вам вашу соотечественницу, госпожу Алианну, супругу господина Лайвина из Стровары.

Это имя было знакомо Ксанте. Стровара была обширным поместьем на реке Строве в юго-восточной марке Королевства. Однако, коль скоро господин Лайвин не носил титул графа, скорее всего, он был, как и Керви, вторым, а то и третьим сыном владельца тех земель.

Меж тем даже столь мягкий выговор, произнесенный Керви, глубоко огорчил Алианну. В уголках ее лучистых карих глаз блеснули слезы, она опустила голову, присела в глубоком реверансе и тихо произнесла:

— Надеюсь, вы простите меня, госпожа Ксанта, этот ужасный пол… я вечно спотыкаюсь, просто… просто я была так рада, когда увидела вас из окна своей комнаты, а мои девушки сейчас на кухне, готовят ужин, вот я и решила не отрывать их от дела, а встретить вас сама. Прошу вас, простите меня и пойдемте скорее в комнаты, здесь ужасный холод.

Ксанта внимательно наблюдала за лицом своей новой знакомой и не заметила ни капли фальши — огорчение девушки было столь же искренним, как и радость. Ксанта, улыбнувшись, взяла Алианну под руку и сказала:

— Вам не за что извиняться, мне очень приятно, что вы так рады видеть меня.

Алианна справилась со смущением, подала руку Керви, и они вместе прошли в маленькую, но необыкновенно уютную гостиную, в которой их ждали натопленный камин и обильный ужин, вновь напомнивший Ксанте Королевство — здесь присутствовали даже знаменитый запеченный поросенок, нежнейший печеночный паштет с орехами и фруктовый пирог со взбитыми сливками. Прежде Ксанте никогда не приходилось пробовать подобных блюд, но не раз доводилось их готовить. Теперь же справедливость была восстановлена, и Ксанта с удовольствием принялась за еду, не мешая Алианне и Керви бросать украдкой взгляды друг на друга. Им прислуживали две горничных Алианны — такие же молодые и смешливые, как их хозяйка. Они тоже прекрасно все видели и перемигивались, пересмеивались за спиной господ. Было ясно, что они ни капли не боятся свою юную повелительницу, и относятся к ней скорее покровительственно, чем подобострастно.

Ничего особенного в этот вечер не произошло, и все же он прошел удивительно просто и радостно. Алианна засыпала Ксанту вопросами о всех землях, в которых пришлось побывать жрице, особенно подробно расспрашивала она о Мешке. О себе самой юная женщина говорила мало, но Ксанта и без того многое понимала. Алианна не носила головного платка и была одета в темно-красное платье с синими вставками на рукавах и на подоле, сшитое по моде Королевства, но на шее ее сверкало рубиновое ожерелье, которым в Хамарне муж отмечал жену-фаворитку. При этом ни единого знака, говорящего о присутствии в доме столь страстно любящего супруга, Ксанте обнаружить не удалось, сколько бы она ни стреляла глазами. Алианна зимовала одна (не считая, конечно, горничных и другой прислуги) и, по-видимому, ужасно скучала в одиночестве.

Вечер пролетел незаметно, и хотя Алианна долго не хотела отпускать гостей, и даже просила их, как девочка, посидеть «еще минуточку», настал момент, когда она сама поняла, что пора прощаться. Напоследок она подарила Ксанте дорогой плащ из зеленого бархата, подбитый белкой, и долго упрашивала жрицу прийти к ней снова завтра же и обязательно вместе с Гесихией.