— Мне очень хочется посмотреть, какого размера ваша черепашка, и тогда я сошью для нее маленькое одеяльце. Или нет! Лучше даже маленькую сумочку на меху. Здесь повсюду такой ужасный холод, наверное, ей тяжело, бедняжке.

Когда Ксанта и Керви уселись в повозку, жрица напрямик спросила своего супруга, где сейчас господин Лайвин, и почему он так плохо заботиться о своей юной супруге. Керви помрачнел:

— Господин Лайвин руководил постройкой колонии на Оленьем острове, — ответил он. — Собственно, большая часть колонии строилась на его деньги. Когда он уплывал на остров, он поручил заботу о Алианне своему управляющему и названному сыну — Дюмосу, сыну Бреса, тому самому диву, о котором я вам рассказывал. Однако Дюмос повел караван с продовольствием к Оленьему острову и пропал вместе с остальными колонистами и моряками. Скорее всего, именно эти корабли мы видели на рифах близ острова. Пока судьба Лайвина и Дюмоса неизвестна, Алианна может жить в этом Доме, оставаясь женой своего законного супруга. Если окажется, что Лайвин погиб, его обручальное кольцо унаследует Дюмос. Однако если окажется, что погибли оба, то, по законам Хамарны, заботу о ней должен будет взять на себя сам король. А вы знаете, что это значит. Именно поэтому…

Он не стал договаривать, что «поэтому», но Ксанта и сама без труда догадалась: «Поэтому я должен во что бы то ни стало узнать, что произошло на острове и куда делись люди».

Она не стала спрашивать, нет ли закона, по которому сам Керви мог бы взять на себя покровительство над Алианной. Она не сомневалась: если бы такой закон был провозглашен, Керви воспользовался бы им в ту же секунду.

«Бедняга, вечно он влюбляется в недоступных девушек… Или это такой способ избегать законного брака? Или просто не может устоять перед обаянием влюбленности? Самой ранней потаенной влюбленности, со взглядами и безмолвным обещанием прикосновений», — и Ксанта мечтательно улыбнулась, вспоминая былые дни с Андретом.

— Лайвин мертв, — сказал Керви с видимым усилием. — Тот скелет на острове… Я видел его еще осенью. Тогда его было уже не опознать — все мясо съели рыбы. И все же там было достаточно вещей, указывающих на их хозяина — кинжал на поясе, застежка, пуговицы. К счастью, когда я на него наткнулся, я был один. Я просто собрал все, что осталось от одежды и забросил подальше в болото. Об этом никто не знает. Я даже Алианне не сказал, не решился. И поэтому…

Он снова не стал договаривать, что «поэтому», но Ксанта снова все поняла без слов. «Поэтому я привез вас из Венетты, поэтому познакомил вас с Алианной, поэтому я рассчитываю, что вы найдете для нас Дюмоса, а уж с ним я договорюсь».

Она не стала давать преждевременных обещаний старому другу, но в глубине души вздохнула с облегчением. Теперь она наконец понимала, почему Керви ведет себя, как человек, который знает за собой какую-то вину. К счастью, его преступление оказалось из тех, на которые Ксанта склонна была смотреть сквозь пальцы. Лайвин получил временную могилу, а основательными похоронами можно будет заняться после того, как они разберутся с обстоятельствами его кончины и судьбой его наследства.

Вернувшись домой, Ксанта попросила Нишана сделать для нее две арридж. Одну — девушек, играющих в жмурки — она отправила Алиан-не, другую — танцующих чаек — королеве Силле. Сделала она это втайне от мастера и, говоря по чести, сама толком не знала, почему так поступила. С подарком Алианне все было понятно, но почему она оправила вторую арридж, даже зная наверняка, что это вряд ли понравится Ниша-ну? Была ли это своеобразная месть, или, наоборот, она попыталась хоть немного помочь королеве? В конце концов Ксанта решила, что отправила подарок Силле для того, чтобы не доставить неприятностей Алианне.